— Как дела, напарник?

— Ничего особенного. Я просто жалею, что Леон не воспользовался нашей мысленной связью, чтобы предупредить меня о смерти отца. Ведь если бы он это сделал, мы смогли бы еще раньше начать расследование.

— Я думаю, он хотел защитить тебя. Как сделал бы старший брат.

Баст усмехнулся.

— Он действительно нас любит. Или, возможно, он предположил, что смерть отца меня не волнует.

— Неужели? Тебе не все равно?

Казалось, он задумался на долю секунды.

— Не совсем.

— Тогда Леон знает тебя лучше, чем ты думаешь.

— Он всегда меня хорошо знал. — Баст молча смотрел на сад, но все же с шумом выдохнул. — Последние дни были чудовищной тратой времени. По крайней мере, перед нами хороший вид. — Он кивнул за сады, на остальную часть Лунор Инсула, океан и континент вдалеке.

Она взяла его за руку, и ее сердце готово было разбиться.

— Здесь просто чудесно.

На работе Меры случалось много неприятных моментов, но рассказывать Басту о Теодоре, брате, который в детстве читал ему сказки на ночь и который был долбанным монахом… Что ж, это хуже всего.

Посмотрев на ее руку, Баст переплел их пальцы.

— Я так и не поблагодарил тебя.

— За что?

— За то, что ты рядом.

Ее охватило чувство вины, но не успела она вымолвить и слова, как он продолжил:

— Я знаю, что ты просила своего капитана перевести тебя к другому напарнику после… после кровавой бойни в пентхаусе короля Лета.

Мера моргнула.

— Как ты…

— Перед тем, как мы уехали в Лунор Инсул, Рут сказала мне, что, если ты снова попросишь ее о переводе, она схватит ножницы и раскромсает мое мужское достоинство на тысячу кусочков. Ее точные слова: «Это будет тебе уроком».

Щеки Меры запылали. Прочистив горло, она нервно рассмеялась.

— Ты же знаешь, что она бы это сделала, верно?

— Кончено. — Он усмехнулся. — Я заверил ее, что у нас нет романтических отношений, хотя технически мы разделяли сексуальный сон. — Он подмигнул Мере, не выпуская ее руки. — Я не думаю, что твой капитан купилась на это.

— Да. Рут умная.

Они стояли так некоторое время, смотря друг другу в глаза. А потом Мера опустила взгляд на свои пальцы, пытаясь придумать, как преподнести ему плохую новость.

Посейдон в канаве, почему это так сложно?

— Я рада, что ты все еще мой напарник, — тихо сказала она.

— Все ли напарники спят друг с другом?

Мера закашлялась, в горле запершило, а на глаза навернулись слезы.

— Мы этого не делали! — возразила она, несмотря на приступ кашля.

— Не пойми меня неправильно, котенок. Мне понравилось спать с тобой прошлой ночью. — Он толкнул ее в плечо, пока она кашляла, а ее щеки горели долбаным огнем. — Вообще-то, я бы хотел повторить.

Похлопав себя по груди, Мера попыталась взять себя в руки, ее кашель постепенно утих.

— Ладно, технически мы спали вместе. — Она подумала и поправилась: — Но мы не переспали.

Он притворно нахмурился, глядя на нее.

— Именно это я и имел в виду, хотя не против того, что только что пришло тебе в голову.

Подлый фейри.

— Ты храпишь, малахай, — огрызнулась Мера.

Баст рассмеялся, и от этого беззаботного звука она улыбнулась. Приподняв бровь, он наклонился ближе.

— У меня новость. Ты тоже храпишь, котенок.

— Прекрасно, но больше никаких разговоров о золотых нитях и о том, что мы спим в одной постели, хорошо? — Сирена возмущенно завыла, но Мера проигнорировала ее. — У нас и так забот хватает. Кроме того, мы напарники.

Он беспечно пожал плечами.

— Не могу ничего обещать.

Игриво хлопнув его по плечу, она запомнила его лучезарную улыбку. Мера, возможно, какое-то время не увидит ее снова.

— Баст, я должна тебе кое-что сказать. — Не было хорошего способа сделать это, поэтому она пошла напролом. Ей пришлось это сделать. — Один из слуг видел, как Теодор нес белую коробку в тронный зал.

Баст с шумом сделал вдох и отпустил ее руку.

— Невозможно. Это был Корвус.

— Баст…

— Нет! — Он хлопнул ладонью по мраморным перилам, его клыки стали острее. — Этого не может быть! — Отступив назад, он схватился обеими руками за голову и согнулся. — Черт возьми! — он взревел от боли.

— Баст! — Мера не знала, что сказать или сделать. От отчаяния у нее перехватило дыхание. — Что происходит?

— Леон! А-а-а!

Баст закричал, а потом внезапно выпрямился. Его широко раскрытые глаза стали черными, как смоль.