Шрифт:
Мужчин здесь тоже собралось порядком. Отец. Литвинов. Её друг, Тимофей, кажется. Она у него работала.
Даже Руслан здесь. Сидит в углу со стаканчиком кофе, зажатым в пальцах, хмуро взирая на происходящее. Я не просил его делать этого. Он сам. Моя машина сейчас в ремонте. Он привёз меня сюда и просто остался.
И я. Стою как дебил, чуть поодаль от всех, крепко сжимая в руке букет.
Медсестра проходит в центр фойе. Растерявшись, оглядывает толпу из обступивших её мужчин.
— И кто наш папа?
Бледная и словно уставшая, Ира выходит из-за её спины. Тёмные волосы собраны в косу, светлый костюм ажурной вязки делает выражение её лица ещё более похожим на… ангельское.
Смотрит прямо на меня, игнорируя остальных. Улыбается робко.
— Вот наш папа.
Застываю, ошеломлённый услышанным.
Она подходит ко мне. Закусив губу, заглядывает в глаза несмело.
Механически вручаю ей цветы. Они тоже белые.
Медсестра протягивает мне малышку, закутанную в стёганое одеяльце.
— Головку придерживайте. Вот так, осторожно.
Впервые беру на руки свою дочь. Она спит, смешно причмокивая во сне.
— Кто это у нас здесь? Ой…
Будущая тёща уже тут как тут, сюсюкает над моим плечом.
— Это Вера, — говорит Ира твёрдо, глядя в мои шальные от счастья глаза.
Улыбаюсь ей, с трудом сдерживая накатившие бурлящей волной эмоции.
Вера.
И тут я понимаю. Окончательно и бесповоротно.
Она выбирает МЕНЯ.
Эпилог
Когда встречаются звезды
Четыре года спустя
— Где папа? А если он не плидёт?
— Повернись, Вер. Хоть минуту постой спокойно, я тебя умоляю. Тут петухи кругом.
Стоя на коленях в раздевалке группы «Солнышко», пытаюсь навести порядок на голове своей четырёхлетней дочери. Она продолжает нудить:
— У Алисы папа никогда не плиходит…
— Наш папа обязательно придёт, детка. Он ведь всегда приходит. Просто папа немножко задерживается.
Честно говоря, я уже сама начинаю волноваться. Все собрались. Утренник по случаю Дня Отца вот-вот начнётся.
Как по команде, воспитательница заглядывает в раздевалку. Смотрит на нас удивлённо.
— Вера! Алёхина. Вот ты где. Пошли скорее, там уже места занимают!
Верочка беспомощно оглядывается на меня. На её кукольном детском личике — настоящая паника.
— Уже идём, Галина Максимовна.
Обхватываю худенькие плечи дочери. Смотрю в её грустные глазки, всем своим видом транслируя абсолютную уверенность.
— Всё будет хорошо детка. Просто будь молодцом. Если папа сказал, что придёт — значит, он в лепёшку расшибётся, но…
— Сто знацит, в лепёску лассыбётся? — интересуется моя не в меру любознательная дочь.
— Ээээ… — теряюсь. — Я тебе потом объясню, ладно? Когда праздник закончится.
Целую её в лоб, заправляя пряди волос, вырвавшиеся из-под ободка, обратно.
— Беги.
Иду в актовый зал следом. По пути набираю номер Алёхина. Ну где же ты?
Равнодушный голос в трубке сообщает мне, что абонент не абонент.
Зайдя в зал, усаживаюсь на место в последнем ряду. Все остальные уже заняты.
Отсюда мне плохо видно Верочку, стоящую в центре бежевого ковра в своём новом лиловом платье. Плечи впереди сидящих людей закрывают весь обзор.
Наплевав на всё, просто встаю. Мой ребёнок должен видеть, что я здесь. Ободряюще поднимаю большой палец вверх. Верочка улыбается мне, но заметно, что она всё равно расстроена отсутствием Алёхина.
Галина Максимовна проходит между рядами, поправляя расстановку. Тянет за плечо мальчишку в бордовых брюках, вставшего чуть левее, чем нужно.
Музыкальный работник играет вступление. Бодрые звуки пианино заполняют пространство. Воспитательница начинает дирижировать, взмахивая руками.
Нестройным хором раздаются детские голоса:
"Приходит папа вечером,
Папа-папа!
Берёт меня на плечи он.
Папа-папа!"
Спохватившись, достаю телефон. Мама просила заснять обязательно.
Верочка стоит в первом ряду. Кокетливо машет оборками своего пышного платья, крутясь из стороны в сторону.
— Привет, — голос Серёжи раздаётся у моего плеча. Встаёт рядом, обдавая знакомым запахом туалетной воды.