Шрифт:
Думаю, Алёнка чувствует что-то вроде этого. Не знаю, что там произошло у неё с Литвиновым на выпускном. Она молчит, как рыба в пирожке. Но я же не слепая. И тоже молчу о своём…
На вокзал мы поедем с водителем Александра Борисыча. Родители подруги выходят проводить нас во двор.
— А где Серёжа? — обеспокоенно спрашивает Марина Васильевна.
— С друзьями ушёл гулять, — буркает подруга недовольно. — Мы попрощались с утра.
Моё сердце едва заметно колет. Едва — но я всё равно замечаю.
Значит, я не увижу его… Ну что ж. Оно и к лучшему, наверное.
Когда мы стоим на светофоре у главной пешеходной улицы города, Алёнка внезапно подрывается.
— Серёжа! Там Серёжа!
Опускает стекло своей двери. Я автоматически выглядываю из-за её спины.
Там действительно Серёжа. И он не один. С ним тот самый черноглазый мальчик из парка.
За руку Серёжи цепляется невысокая миловидная блондинка. Она выглядит, как настоящая куколка, в коротком розовом платье и массивных ботинках на толстой подошве.
Алёна зовёт брата. Он машет нам в ответ.
Наши взгляды ненадолго пересекаются. Я непроизвольно вздрагиваю.
Когда машина трогается с места, вижу, как Серёжа, наклонившись к своей подружке, целует её.
Один точный удар «дротиком» прямо в сердце, и я отворачиваюсь. Тяжело дыша, смотрю прямо перед собой. Вперёд. Только вперёд!
Оно и к лучшему. Наверное.
Глава 11
Позолоти ручку
Питер
Четыре года спустя
Я панически боюсь цыганок с детства. В посёлке, откуда я родом, очень развита цыганская диаспора.
С малых лет я засматривалась на смуглых женщин в длинных цветастых юбках, заполонивших район у местного рынка. Они разговаривали на непонятном мне языке, напоминавшем бурление горной реки.
Когда мне было тринадцать, мы с моей подругой Гелей решили попробовать бабушкиного вина из трёхлитровой банки, спрятанной в холодильном шкафу под подоконником. Геля сказала тогда, что все пьют, и нам пора. А бабушкино вино — сто процентов экологически чистое и вреда не принесёт.
После вина, раскрасневшиеся и весёлые, мы пошли гулять по посёлку. Цыганки подошли к нам совершенно неожиданно, окружив со всех сторон.
Одна из них, в вышитом золотой нитью платке, заверещала что-то на высоких тонах. Она схватила руку Гели и начала водить пальцем по раскрытой ладони. Никогда не забуду, как Геля смотрела ей в глаза, словно заворожённая. Остальные цыганки плотным кольцом столпились вокруг главной, не давая мне подойти ближе к подруге.
Нас спас случай. Шедший мимо мужик, судя по всему работяга с местного завода, шуганул их, гаркнув зычное: «А ну-ка, пшли!»
Когда цыганки наконец оставили нас в покое, мы с удивлением обнаружили, что золотая цепочка с крестиком, висевшая на шее у Гели, загадочным образом пропала…
С тех пор я обхожу стороной все эти цыганские штучки.
Женщина, к которой я еду сегодня — потомственная гадалка. Мне её порекомендовали, горячо уверив что цыганских корней там и в помине нет.
Я, конечно, так просто не поверила на слово. И пошерстила в сети, как следует. Отзывы о гадалке Кларе — сплошь положительные.
Один звонок. Задаток на карту в размере двух тысяч рублей для некоей Ларисы Юрьевны К.
И вот, я здесь. С сомнением смотрю на кожаную обшивку двери, стёганую по старинке — ромбами. Потомственная гадалка, говорите? Х-м.
Золочёная цифра «66», обозначающая номер квартиры, заставляет меня слегка поёжиться.
Хотя, с другой стороны, шесть — это число гармонии и восстановленного баланса! Слегка приободряюсь. То, что доктор прописал.
Уверенно жму кнопку. Не отвечают. Опять жму. Прикладываю ухо к двери. Она, по классике, тонкая как картон.
Через некоторое время слышу шаркающие шаги по линолеуму.
Дверь мне открывает мужик хорошо за сорок. На нём белая майка и трико. И под трико я имею в виду именно трико! Он неловко подтягивает их за своей спиной. Смотрит на меня вопросительно.
— Добрый день, — подаю голос. — Я… Клара здесь живёт?
Может быть я ошиблась адресом? Да, скорее всего так.
Повернув голову куда-то в бок, он орёт:
— Ла-ар! Лара, к тебе пришли!
Из глубины квартиры слышится женский голос: