На улице было по-весеннему свежее утро. Это когда шапка уже не нужна, но куртку лучше надеть. А если зайти в тень или погода без предупреждения сменится на ветреную, то неплохо бы найти шарф. Ну так, на всякий случай. На солнце же настроение способствовало чему угодно, но не работе. Куда приятнее было бы ехать на природу или как минимум гулять в каком-нибудь парке.

Я на несколько секунд задержалась возле машины, думая, не воспользоваться ли ей, тем более что ключи таки нашлись. Однако, посмотрев на залитую ярким солнцем улицу, я все же решила прогуляться. До Ленкиного дома было идти минут пятнадцать, а если подруга увидела толпу и полицейское оцепление по дороге на работу, значит, она шла к автобусной остановке. Что ж, еще минут на пять подольше. Я же давно привыкла обращать внимание на любые мелочи, а потому легко запоминала внешность встречающихся на улице людей. Поначалу приходилось себя заставлять, придумывать в голове ассоциации, осваивать разные способы мнемоники.

«Мужчина, лет сорока. Короткие волосы, карие глаза, нос с горбинкой. Глубокие морщины в уголках глаз. Слегка сутулится, из-за чего кажется ниже. Коричневая кожаная куртка, светлые джинсы».

Со временем все стало происходить само собой: лица автоматически распределялись в моей голове по типам, местам встреч, обстоятельствам и вообще любым основаниям, которые я могла придумать. Все, что надо было сделать потом, – так это просто в нужный момент вытащить нужное лицо из памяти, и у меня легко получалось сказать, когда я видела этого человека, где и сколько раз.

«Девушка. Невысокая, нестройная, нетолстая. Волосы каштановые, собраны в хвост. Глаза из-за прямых солнечных лучей непонятного цвета. Спортивная одежда и наушники – значит, утренняя пробежка».

Иногда это было для меня сродни упражнению: запомнить максимальное количество людей по пути от дома до кофейни или глядя на тротуар из окна автомобиля, стоя в пробке. Никогда не знаешь, когда пригодится.

«Вот еще одна девушка. Темные волосы, обрамляющие лицо, придают ей еще более грустный вид. Просторное платье и большая сумка на плече. Даже слишком большая. Что в ней носят? Вспомнила! Такие обычно носят художники, чтобы можно было складывать в них рисунки большого формата, не сворачивая».

Таких образов в моей голове скопилось уже довольно много. Какие-то со временем стирались, но были и такие, что оставались в ней на долгие годы. При этом необязательно было ими пользоваться. Просто какая-то деталь оседала в памяти и потом снова и снова возникала перед глазами, стоило только как-то вспомнить ее.

«О, утренний родитель с ребенком. Причем неважно, мать или отец. Как редко эти пары бывают довольны! Родитель недоволен, что куда-то опаздывает, ребенок – что вообще куда-то идет. В хорошее место поутру не ходят: садик или поликлиника, сто процентов».

Повернув за угол, я увидела впереди, метрах в ста, большую толпу людей. Там же мелькали полицейские, рядом находилась машина скорой помощи. Улица была достаточно оживленной, много кафе и магазинов. Квартиры в нависавших над дорогой высотных домах стоили приличных денег, значит, погибший был состоятельным человеком. Либо он, либо тот, из чьей квартиры его выбросили.

«Еще пара человек навстречу. В том возрасте, когда ты еще работаешь, но дома уже можешь отдыхать, так как делать ничего не нужно. Даже не знаю, хотела бы я поскорее достичь такого возраста. Скорее всего, нет, залипать дома, утопая в кресле-качалке, я пока морально не готова».

Отъезжающий от остановки автобус притормозил, пропуская черный бизнес-седан, после чего тот медленно покатился вдоль замершей на тротуаре толпы. Много народу смотрели в окна автобуса, надеясь, что им удастся что-то разглядеть за полицейским оцеплением.

«Он уже мертв, что вы хотите там увидеть? Что он встанет и расскажет, как все было?» – подумала я.

Протолкавшись через толпу, я подошла к оцеплению, где мне на глаза сразу попался подполковник Кирьянов. Всегда спокойный и выдержанный, он и сейчас не изменял себе, однако выглядел озадаченным и, по-видимому, невыспавшимся.

– Владимир Сергеевич, – окликнула я его, – раз ты здесь, за расследование можно не волноваться?

Да, мы с ним давно знакомы, но тут все-таки его подчиненные вокруг. Несолидно будет, если девушка окликнет его «Киря».

– Здравствуй, Тань. – Полицейский повернулся ко мне. – Не удивлен тебя тут увидеть. Ты к нам или просто случайно оказалась на месте преступления?

– Ну, я здесь точно не случайно.

Как только я прошла через оцепление, туда, где было посвободнее, у меня сразу возникло ощущение, будто я поднялась на сцену. Все столпившиеся зеваки сразу уставились на высокую зеленоглазую блондинку, так легко прошедшую туда, куда никому заходить нельзя, да еще и явно знакомую с подполковником полиции.

– В каком смысле? Тебе уже кто-то заказал расследование по этому делу? Может, тогда хоть ты нам толику ясности внесешь? – спросил Кирьянов.

Я посмотрела на лежащее недалеко накрытое простыней тело с растекшейся под головой лужей крови, а потом подняла глаза на здание. Двенадцать этажей. При этом тело лежит метрах в шести от стены – если бы он прыгал сам, наверное, лежал бы поближе. Редко кто кончает жизнь самоубийством, выпрыгнув с крыши с разбега.

– Разбежавшись, прыгнув со скалы… – пробормотала я. – Далековато он лежит, Володь.