Но за ненужными мне цветочными магазинами и изредка необходимыми магазинами одежды шли те, взаимодействие с которыми было наполнено для меня самой большой страстью и самым большим разочарованием. В работе они мне не пригождались, а в жизни, можно сказать, только мешали. Так что любовь к ним я не афишировала, в редкие моменты жизни наслаждаясь ей в гордом одиночестве.

Булочные. Запах сдобы и корицы так и манил зайти и купить что-то, чтобы потом бесконечно жалеть о сделанном выборе. Все эти пирожки, ватрушки, сочники, штрудели, синнабоны и прочие фантастические изделия пекарского искусства как будто только и ждали, что я пройду мимо. Точнее, как раз не мимо. А я раз за разом сражалась с собой, выдерживая долгие объяснения внутреннего голоса, выслушивая его за и против. Первых было больше, но вторые – сильнее. И все же иногда я поддавалась, хоть потом и успокаивала совесть увеличенным количеством подходов в спортзале. Сейчас, несмотря на то что торопиться было некуда, я все равно, стиснув зубы и стараясь не вдыхать дурманящий аромат свежей выпечки, прошла мимо.

До бара «Техас» оставалось совсем немного, а поскольку время подходило к обеду, я надеялась, что он уже откроется либо мне придется ждать совсем немного.

Еще один сквер (снова мамочки с колясками), потом через дорогу, в арку (всегда темно и сыро), и справа на стене я заметила порядком потрепанную временем вывеску бара.

Да, судя по внешнему виду, бар «Техас» был не самым кассовым местом. Обшарпанная дверь изо всех сил старалась выглядеть деревянной и стильной, но больше производила впечатление старой и ветхой. К ней вели три бетонные ступеньки, края которых уже обсыпались, натолкнув меня на мысль, что в гололед тут можно легко сломать ногу или шею. Отсутствие хоть каких-либо поручней лишь усугубляло ситуацию. Над дверью располагался козырек, с виду даже не прохудившийся, когда-то стилизованный под навес над салуном Дикого Запада. Как там было на самом деле – кто ж разберет, но в кино он выглядел именно так. Вывеска «Техас», естественно, была выполнена тем же узнаваемым шрифтом.

Поднявшись по ступенькам, я потянула тяжелую дверь. В нос сразу ударил запах пива и чего-то жареного. Выражение «запахло жареным» здесь потеряло свою фигуральность. Глаза после яркого солнца не сразу привыкли к полумраку внутри. Постепенно один за другим стали проявляться очертания квадратных столов, за ними – сцена, сейчас не подсвеченная, а впереди по правую руку – барная стойка. Видимо, бар открылся только что, тишина внутри говорила не только об отсутствии посетителей, но и о том, что еще не включили фоновую музыку. Значит, я первая посетительница. Иначе бы уже что-то звучало, чтобы было не так скучно пить свое пиво и есть гренки. Ну или что там в «Техасе» подают?

Обведя взглядом заведение, я сделала несколько шагов вперед и тут же зацепилась ногой за стул, который с громким лязгом шаркнул по полу. В полной тишине бара звук оказался очень уж внезапным.

– Кто тут? – из-под барной стойки показалась голова парня. – А… Не ожидал, что кто-то так рано придет.

Он выпрямился во весь рост. На вид ему было лет двадцать пять или, может, чуть больше. Довольно высокий и худой, он был тем, кому вполне подходило определение «долговязый». Рыжеватые волосы были всклокочены, как будто их хозяин только что проснулся. Непонятного цвета глаза смотрели удивленно.

– Да, я вот проходила мимо, – протянула я, – и решила зайти.

Подойдя к барной стойке, я уперлась в нее руками и обвела взглядом полки, уставленные бутылками с разнообразным алкоголем.

– У-у… нас так рано почти никого не бывает. – Парень явно не ожидал посетителей и, похоже, не был готов вести диалог.

Я не могла его винить. Если твоя работа в основном связана с темным временем суток, ты едва ли ждешь выполнения своих обязанностей в обед. Даже если по договору рабочее время начинается в обед, ты все равно первые пару часов определяешь как предназначенные для чая, кофе, чтения новостей и еще кучи способов бесполезно потратить жизнь.

Парень смерил меня взглядом, видимо думая, какой формат общения со мной выбрать, после чего его мозг выдал самую заученную фразу:

– Выпьете что-нибудь? – Это звучало так неуверенно, что было видно – он еще сомневался в своем выборе.

Я задумчиво обвела взглядом полки за его спиной. К алкоголю я была безразлична, хотя и могла иногда ради отдыха выпить чего-нибудь вкусного. Чаще всего это было вино, и чаще всего красное. Сейчас, в обед, для вина мне казалось рановато, как, впрочем, и для чего-то другого, но разговор с барменом нужно было поддерживать.

– Давайте кофе и добавьте туда капельку «Бейлис» [3] .

Бармен снова задумался, стараясь, видимо, склеить картину мира, в которой красивая девушка заходит в обед в бар где-то в подворотне, чтоб выпить кофе с ликером. Я не была уверена, получилось ли у него это, однако спустя пару мгновений он все же повернулся к кофемашине и занялся приготовлением напитка.

– У вас вообще тут много народу бывает? – спросила я как бы невзначай, чтобы выглядело, будто я закрываю паузу в разговоре.

– Да, приходят, но чаще в пятницу вечером, – отозвался он через плечо. – Вчера вот было много.

– Почему? – Я еще раз оглядела зал.

– Так музыка ж была. Концерты вечером перед выходными – самое кассовое время.

Я знала. Будучи довольно далекой от искусства, я была в курсе, сколько краж, средних или тяжких телесных, а также убийств случается после таких мероприятий в пятницу вечером. Особенно в барах, так как на крупных концертных площадках охрана работала не в пример лучше, да и алкоголя там не было. А так – кто-то что-то сказал, кто-то кого-то толкнул, не рассчитал своих сил в распитии горячительных напитков, и – пожалуйста! Полицейским, следователям и судмедэкспертам не нужны же выходные, правильно? Все думают только о себе, что тут скажешь!