Бармен поставил чашку кофе на стойку передо мной. Сделав глоток, я даже прикрыла глаза от удовольствия. Кофе… Хоть снаружи – да и внутри – этот бар не производил впечатления прекрасного заведения, подтверждая общественное мнение о себе, кофемашина в нем работала исправно. Вкус был ярким, крепким, может немного плоским, без каких-либо фруктовых ноток, так любимых мной в дорогих сортах кофе, но это был кофе как он есть – горьковатый и бодрящий. С одним большим «но»… Ликер в нем либо отсутствовал, либо бар настолько экономил, что маленький объем подобных добавок никак не отражался ни на вкусе, ни на за-пахе.

– У вас тут, наверное, кто-то из местных приходит? – спросила я, ставя чашку обратно на стойку.

– Я у них паспорта не спрашиваю, – усмехнулся парень. – Но вообще есть завсегдатаи. Думаю, раз они тут каждый день, то, наверное, живут где-то рядом. А почему вы спрашиваете?

– Да просто интересно, – уклончиво ответила я.

В этот момент сзади раздался скрип открываемой двери. На пороге стоял мужчина лет пятидесяти, одетый в костюм, когда-то бывший новым. Растянутые брюки, пиджак с оплывшими плечами, на ногах порядком стоптанные туфли.

– Захар! Я к тебе сегодня, видишь, спозаранку! – громко сказал он, обращаясь к бармену.

– Да, вы, Павел Евгеньевич, сегодня рановато. – Они явно были знакомы, но бармен все же не ожидал такого раннего посетителя. – Что, ваша уже вас выпроводила на сегодня?

– Что? – нахмурился Павел Евгеньевич, а потом махнул рукой. – Да ну ее… Она там на кухне как начнет что-то кашеварить, я вообще в доме находиться не могу.

Мужчина подошел к стойке, и бармен привычным движением и без лишних расспросов толкнул ему стакан светлого пива. Видимо, этот ритуал повторялся изо дня в день уже давно и не требовал слов ни от одного из участников.

– Но дело-то не в этом. – Павел Евгеньевич отхлебнул пива и облокотился на стойку. – Слышал уже, что произошло?

– О чем вы?

Павел Евгеньевич повернулся ко мне, как будто только заметил.

– Вот это да! – Судя по лицу, он был крайне озадачен. – Я не первый и не единственный клиент в это время! Могу я поинтересоваться, как вас зовут, мадам?

– Мадемуазель.

– Оу…

– Татьяна. – Я решила, что скрываться нечего.

Для диалога в баре с местным выпивохой мое имя вполне подходило. Здесь были бы лишними Инессы, Ангелины, Эвелины и прочая братия тех, кто одним своим именем и фактом нахождения в баре в обед может быть отнесен к представительницам вполне определенной профессии. Не буду скрывать, что иногда это даже помогало.

– Вот я тебе, – Павел Евгеньевич повернулся обратно к бармену, – и Татьяне-то и расскажу, если вы не знаете. В доме напротив один человек решил, что может летать аки птица!

– В смысле? – Бармен либо действительно не понимал, либо всецело отрабатывал роль, давая посетителю выговориться. В любом случае выглядело очень натурально.

– Да в прямом! – Павел Евгеньевич взмахнул руками, отдаленно напомнив мне старого голубя, которого настолько прикормили на балконе, что летать ему уже практически незачем, но он еще примерно помнит, как это делается. – Открыл окно и сиганул вниз!

– Что, сам?! – Я максимально непринужденно включилась в разговор, понимая, что, раз уж я оказалась в баре в это время, выглядеть подозрительно молчаливой не стоит.

– Как есть сам! – У меня возникло ощущение, что еще немного, и Павел Евгеньевич перекрестится, как это делали герои романов девятнадцатого века. «Вот те крест». Он одним махом осушил стакан, однако Захар не растерялся и тут же его обновил.

Я отпила еще кофе. «Бейлис» в нем так и не появился – отметила я про себя, все еще надеясь, что ликер куда-то там осел и вот-вот появится. При всей моей любви к кофе пить его в баре в обед вызывало у меня когнитивный диссонанс. Я надеялась, что наличие слабого алкоголя как-то поможет мне пережить этот момент, но чуда не произошло.

– А почему вы так уверены, что он сам прыгнул? – спросила я, ставя чашку обратно на стойку.

– Так я видел! – признался он.

«Вот оно», – подумала я, но ничего не сказала, а только смотрела на Павла Евгеньевича, ожидая продолжения рассказа.

– Как это видели? – Бармен Захар задал этот вопрос вместо меня.

– Так дом-то напротив. – Павел Евгеньевич ничуть не удивился обновленному стакану и отхлебнул, прежде чем продолжить. – Я как раз на балкон вышел покурить – не спалось мне. Так вот, я внимание обратил, потому что света немного в окнах в это время. А он прям в окне стоял. Силуэт видно было. Ну и прыгнул.

Горел свет… Но когда я была на месте гибели этим утром, в квартирах в этом подъезде не то что не было света, так еще и окна были закрыты. Значит, человек прыгнул в окно, а его за ним потом закрыли и, уходя, выключили свет. Забота, ничего не скажешь…

– Ну а дальше что? – Захар протирал кофемашину, повернув голову к Павлу Евгеньевичу.

– Да ничего, – ответил тот. – Я еще минуту постоял, наверное, и все – спать ушел.

– В смысле? Вы увидели, что человек выпал из окна, и просто спокойно пошли спать? – Я надеялась, что мой голос прозвучал не слишком холодно.