Время от времени строители писали письма в Рим, мол, пришлите ещё рабов, денег и вина. Оттуда отвечали, что денег нет, но вы там держитесь. Само собой, когорта пыталась добыть рабочую силу, сжигая местные поселения. В итоге, исправляя ошибки, отбиваясь от взбешенных такими выходками варваров, вешая пьяниц и казнокрадов, за несколько лет построили порт. Наверняка меньше, чем хотели, пять раз проект переделали и ворота проковыряли не в том месте, где планировали. Получается, что построили на золоте империи, толпе рабов, крови и огромном опыте римских инженеров.

Поднявшись на то, что некогда было крыльцом маяка, осмотрелись. Отсюда видно море, бухту, слева плоский колючий холм, местные называют его - Певчий. И руины, остатки города. Во всей красе. По прямой, где некогда была улица, понуро двигались несколько точек, те самые собаки или волки.

Внезапно меня посетила одна идея. Коль скоро архитектор и так еретик. Ведь если его поймают, все равно казнят. Значит ему, как ни странно, можно доверить кое-какие знания.

– Отец Михаэль, мне надо будет вам кое в чём признаться.

– Валяйте, но помните, когда инквизиторы будут меня пытать, сохранить тайну не смогу. Любой секрет станет протоколом допроса с пристрастием.

– Не думаю, что в такое поверят даже они.

– Тем более валяйте.

– Тут словами не расскажешь.

Сделаю такое в первый и последний раз. На самом деле десантники далеко не лучшие в допросе. Мы же, в сущности, солдаты. Я совершил допрос наоборот. Встал напротив озадаченного аббата, ветер трепал его волосы под капюшоном. Осторожно взял за плечи, погрузился в его сознание как при допросе, а потом влил мегалионы единиц информации. В него, а не из него. Образами, цифрами, формулами, чертежами и схемами. Меня же подбешивало дремучее представление о вселенной со стороны местных? Не то, чтобы об абстрактных звездах, а о самой простой механике, сопротивлении материалов, математике, физике, химии. Вот и всадил в архитектора ту школьную научную программу, что когда-то загрузили в меня. Пусть будет кто-то и правда образованный. А уж он применит их лучше, чем молодой барон.

Теперь, с видом на будущий город, мы морозили задницы на мокрых камнях. Голова трещала, в глазах временами темнело, все тело будто выпотрошили, а потом неаккуратно сложили обратно. Аббат едва ли чувствовал себя лучше, а ещё ему придется привыкать к тому массиву знаний, которым он обогатился.

– Бля, Четвертый, меня сейчас стошнит на собственные новые ботинки.

Я дернулся от упоминания своего номера, вздохнул и попросил больше никогда меня так не называть. И вообще забыть о том, как мир устроен на самом деле. Или сделать вид.

– Архитектор, ты вот был чуть умнее других, но имел глупость им об этом сказать. Чем закончилось?

– Башней Карла, мон сеньор десантник! – весело ответил Михаэль. – Зато теперь знаю, зачем ты притащил меня сюда.

– Осмотреть местность?

– Не, не, не, Кайл. Мы же перешли на «ты»? После такого? Кайл Соллей, ты собрал вместе меня, узника святой церкви, Снорре, никому на свете не нужного, бродяг нордов и даже ту толстую деваху, которая фальшивит как пьяный медведь. Притягиваешь как магнит всех брошенных, ненужных и лишних людей. Всё потому, что ты и сам такой. Лишний, нет тебе места на всём белом свете. Город ты хочешь построить не потому, что такая была мечта у отца. А потому, что если уж в этом мире тебе нет места, то пытаешься такое место создать, построить. И берешь для этого таких же людей. В союзники. Как приду в себя, смогу вдоволь посмеяться. Я-то дурак думал, что стоит опасаться инквизиции. Да ты же способен в одно лицо перебить всех людей в Арморике, какая там инквизиция. Думал, повезло, что с ворами расправился! Теперь думаю – повезло, что норды под руку не попались, полегли бы как зерновые под августовским градом. Гм. Прости, мне ещё со всем этим пообвыкнуться надо. Ну, ты даешь! А почему не стал завоевателем?

– По качану! Потом объясню как-нибудь. И вообще, ты мыслишь, как человек.

– Ладно, ладно, оставим это. Вернемся к городу. Давно хотел спросить, как ты его собираешься назвать? Кайл-Ситта?

– Нет. Он будет называться Николь. Знаешь легенду?

– Слыхал. Символично. Ну, значит, пусть будет город Николь.

– Барон, ты согласен с тем, что нельзя строить, как вы северяне лепили свои замки? Огнем и мечом, под угрозой смерти сгоняли толпу необученных крестьян, заставляли медленно и упорно делать примитивную работу. Бревна, землю, камни тащить. На одну крепость у вас уходит по два-три поколения!

Михаэль вещал, сидя на бревнышке возле входа в пещеру.

Снорре и Аврора за утихшей руганью и взаимными подколками оборудовали лагерь. Нарезали и сложили простые соломенные постели, выкопали отхожее место, из плоского камня соорудили будущую кухню, на выходе из пещеры сложили каменное кострище, чтобы не под дождем, но и пещеру не задымить. Притащили выбеленные морской водой стволы деревьев, выброшенные волнами, Аврора уговорила норда обрубить их топором, заготовить дров. Обшарив окрестности, нашла припрятанный кем-то из рыбников котел для воды и готовки. Ко второй половине дня, устав от брожений по руинам и стене, мы вернулись как раз к свежей густой мясной похлебке. Откуда родом мясо – благоразумно не спрашивали.

– Нет вопросов. В Пиренеях как быстро вы замок строили?

– Кастильи возводят быстро – год, два. Бывает и несколько месяцев. Перемирия короткие, союзы возникают и рушатся. Сегодня нет арабов, завтра прискакали. Или соседский герцог. Иногда союзники мусульмане, а братья-христиане – враги. Конечно, вписывали в ландшафт, использовали горы, уступы, пропасти. Развалины использовали, как здесь, древние там много следов оставили. Инженеры продумывали заранее, это экономит силы простолюдинов. Не могли себе позволить «долгострой».