Блин, и угораздило же меня снова влипнуть в самое дерьмо именно с ним. С ним!

Альбертом Островским, черт бы его побрал.

Ну вот и наша первая встреча свершилась. И судя по его обещаниям в общем чате, последняя.

— Ты что-то сказала? — кивает в мою сторону его друг, Эдуард Климов.

— Нет-нет, езжайте дальше, — поспешно отвечаю я и поворачиваюсь к ним полубоком, прикрывая лицо волосами в надежде остаться неузнанной. Вероятность этого, конечно, ничтожно мала, но вдруг мне повезет, и они окажутся не слишком проницательны.

Они выключают музыку и с любопытством рассматривают меня. Точнее говоря, рассматривает меня тот, что сидит за рулём, Альберт то есть. Другой парень лишь скользнув по мне взглядом, погружается в свой телефон.

— Ты уверена? — вопрошает Альберт, приподняв бровь. — Хочешь сказать, мы глухие или нам показалось? Или ты ждешь извинений?

Мне не нравится его тон. Как и его вопросы. Несмотря на бросающуюся в глаза привлекательность, от него за версту веет чем-то едким. Права была Элиза, он действительно может представлять для меня опасность. А в сочетании с приятным низким голосом и насмешливым взглядом создается и вовсе отталкивающее впечатление. Он внимательно шерстит по мне глазами, словно пытаясь отыскать в памяти лицо девушки из клуба и сопоставить его со мной.

— Полагаю вам стоит ехать, куда ехали, — произношу я, осознавая, что слова даются мне с трудом.

— Ты ведь стоишь на остановке, может тебя подбросить? — от его предложения у меня глаза чуть не вылезают из орбит. Еще не хватало!

— Благодарю, но нет, — сухо отвечаю я.

— Братан, да она же грязная с ног до головы, — брезгливо морщится Климов, пробегаясь по мне взглядом. — Не жаль тебе машину-то?

И благодаря кому, интересно, я в таком состоянии, хочется спросить? Но пусть лучше послушает своего приятеля.

— Ты кажешься мне знакомой, — задумчиво произносит шатен, сощурив глаза.

— Вам только показалось, — отвечаю я, поправляя волосы, стараясь скрыть большую часть лица.

— У меня обычно хорошая память на лица, и я точно тебя где-то видел, — в глубине туч серых глаз мелькает узнавание, ровно за секунду до того, как Климов озвучивает его догадки.

— А это случайно не та с клуба? Которая еще тебе так смачно зарядила? — задумчиво спрашивает он.

— Вы ошиблись.

— Точно она! Только там она не была в грязи.

Ох, чел, спасибо, что не даешь мне об этом забыть.

У меня возникает ощущение, что счет идет на секунды. Я не могу предугадать действия Альберта, но выяснять не собираюсь, а потому, как только водительская дверь хлопает, и обладатель темных волос направляется в мою сторону, я незамедлительно срываюсь с места.

— Во дает! — доносятся позади слова Климова. — Отлично бежишь, девочка!

— А ну стоять, зараза! — грозный голос за спиной не позволяет мне сбавить темп.

Вместо этого я с удвоенной скоростью пересекаю детскую площадку и, стремясь избежать вывиха лодыжки, бегу по направлению к университету. В стремительно сгущающихся сумерках я не замечаю коряги, выступающей из-под земли. Нога зацепляется за нее, и я с визгом лечу вперед, крепко зажмурившись.

Чья-то рука цепко хватает меня за шиворот, прерывая мой полет, который, очевидно, завершился бы парой синяков на коленях и ссадинами на руках.

— Попалась, — меня рывком возвращают в вертикальное положение и разворачивают в противоположную сторону. Я вижу грозную фигуру в черных джинсах и свободной белой футболке.

Какой же он высокий. И крупный. Ему определенно не составит труда со мной расправиться.

Альберт неотрывно смотрит на меня прищуренными темными глазами, густые брови опущены низко-низко, создавая впечатление грозного взгляда. Мне становится не по себе, по спине пробегает дрожь.

— Я уже заметил, что ты любишь причинять вред незнакомым людям, — преграждает мне путь парень, едва я делаю попытку обойти его. — А теперь решила еще и сама убиться?

Я молчу, а мой мозг обдумывает, как бы выйти из сложившейся ситуации невредимой.

— Значит, ты и есть та девчонка с клуба, — серые глаза вновь внимательно осматривают мою фигуру, облаченную в короткую черную юбку и белую рубашку. — Эрвина, да?

Ох, он запомнил, как меня зовут. Неужели я настолько сильно задела его самолюбие?

Я сглатываю ком в горле.

— Что тебе от меня нужно? — стараюсь придать голосу твердость, насколько это возможно.

— Хм, дай-ка подумать… — Альберт (или Альба, не знаю, кто он) деланно потирает подбородок. — Ты унизила меня перед друзьями. Оскорбила, ударила, а вдобавок ко всему устроила мне алкогольный дождь, — перечисляет он. — Для начала я жду извинений.

— Может, мне еще и на колени встать? — восклицаю я, и только после понимаю двусмысленность своей фразы. И без того темные глаза становятся еще темнее.