– Привет.

– Привет. – отвечаю на приветствие, продолжая всё так же рисовать в тетради.

– Я звонила тебе.

– Я видела, Агата. Прости, была занята, не могла ответить.

– Так сильно обиделась на меня? Прости. – Агата касается моего плеча. – Ты права была. Я Инессе звонила, она сказала, что вообще не помнит, что на вечеринки было. Никто не помнит, представляешь? – поджимаю губы. Хочу ли я знать, что там было? – нет. Вот вообще не хочу. – Данил сказал: это хорошо, что мы с тобой ушли. Там пацаны убойный коктейль по новому рецепту сделали. Друг его из Америки, ну тот, что с фиолетовым чубом…

– Я поняла, о ком ты. Он же раз двадцать сообщил, кто он и откуда.

– Ну да. Вот он скотч привёз какой-то элитный, его добавили в коктейль, и всех после него просто вырубило. – с трудом сдерживаюсь, чтобы не подкатить глаза. Вот в кого у меня подруга, бестолочь такая?

Ладно! В конце концов, она взрослый человек. Не могу же я её нянчить постоянно.

– Я про общежития слышала. – меняет тему, очевидно, поняв, что вечеринку я обсуждать не намеренна. – Это кошмар, конечно. Правда, что это по твоей вине?

– Агата.

– Что?

– Во-первых: смени свой заискивающий тон на нормальный. Бесишь! – со стороны может показаться, что я грубо говорю, но это не так, и привыкшая к моим заносам Агата, это понимает. – Второе: тебя пропустили в мою комнату и ты, уговаривая меня пойти на день рождения Селиванова, сидела на моей кровати. Утюжок рядом лежал? Или может попу тебе пригревал?

Несколько секунд тишины и Агата с шумным вздохом искреннего негодования начинает сумбурно выражаться.

– Блин, Мирослава, так это же… это… – едва не задыхается подруга. – Так, я пойду свидетелем.

– Не нужно. – откладываю ручку в сторону, выпрямляю спину. – Нина призналась, что это она, торопясь на свидание, забыла выключить утюжок из розетки.

– Капец. И чё теперь её исключат?

– Нет, конечно. Ты забыла, кто у неё папа?

– А, ну да. Точно. Прокурор.

– Ну вот.

– Подожди, а почему тогда все судачат о том, что ты виновата в пожаре, а твоя соседка по комнате, жертва, лишившаяся кучи дорогих вещей?

– Потому что никто не знает, что пожар она устроила. Лев Андреевич мне по секрету сказал. Так что я, типа не в курсе — ты тем более!

– Хорошо. Я поняла. Только всё равно обидно.

– Что тебе обидно?

– Что все вокруг шушукаются, очерняя тебя.

– Обидно, что при этом всём её в общежитии оставили, а мне не хватило места. Видела бы ты злорадную ухмылку Аристарха Петровича.

– Кого?

– Главного по общежитию. – аудитория начала постепенно заполнятся, и нам пришлось говорить значительно тише.

– А это ещё почему?.. Ааа. – вспоминает подруга. – Это ему ты на часы не скидывалась?

– Мгу.

– Пипец. И чё, ему прям доложили?

– Он уточнил у старосты по общежитию. Заранее попросил её список написать не сдавших.

– И что, будто бы ты единственная, кто не сдал ему на подарок.

– Сама в шоке. – говорю всё так же безразличным голосом.

Подруга смешно выпучивает глаза, от её вида начинаю улыбаться. Кажется, даже расслабляюсь.

– Ничего себе. Ну тогда понятно, почему он так с тобой. И где теперь ты жить собираешься?

– Валерия Игнатьева мне комнатушку на «Брусчаткой» сдала. Почти даром, кстати. Я даже не ожидала.

– Наша историчка?

– Да.

– Ясно. – задумывается над чем-то подруга – А Брусчатская у нас где?

– На окраине, за чертой города. В сторону Воскресенска.

– Ого.

– Ага.

– Ну комната хотя бы приличная? – кривлю лицо, отрицательно мотая головой.

Комната эта, в общем-то, и не Валерии Игнатьевы в общем. Её какой-то родственницы, не то тёти, не то ещё кого, в целом мне без разницы. Просто простаивает, вот она и решила меня пустить в неё, по доверенности. Платить только за коммунальные услуги, и всё.

Сначала я обрадовалась очень. Даже понимая то, что на дорогу туда обратно у меня будет уходить куча времени, это совершенно не омрачало. Вот только, переступив порог этой самой комнаты, я внутренне содрогнулась.

Жуткие обшарпанные стены, паутина кругом, грязи столько, что на помойках не сыскать такого количества. Тараканы, само собой.

Я ещё удивилась, зачем, непонятно, — не то пенопластом, не то ещё, чем был заткнут порожек. — Напольная щель под дверью.

Купив в ближайшем магазине огромные мусорные мешки, вооружившись перчатками и респиратором, чтобы не задохнутся. Я своими же ручками вытаскивала мусор из комнаты.