Вот и пришел Новый год в дом бедного сельского учителя. Санкити ходил по дому и развешивал на стенах ветки с желтыми листьями.

Послышались женские голоса, и лицо его вдруг помрачнело: «Когда же наконец кончатся постоянные нелады о-Юки со служанкой?» Санкити во всех недоразумениях с прислугой винил жену. Он считал, что всегда не прав тот, кто пользуется трудом другого. Это избаловало служанку, она часто не слушалась свою хозяйку, а та, в свою очередь, обижалась на нее.

— Пойми, — упрекали в этот раз Санкити жену. — Ведь девушка, которая нам помогает по дому, еще совсем ребенок. Ей нет и пятнадцати лет. Как можно винить ее во всех бедах?!

— А ее никто и не винит, — рассердилась о-Юки. Она считала, что ее муж не понимает психологии этой категории людей, не замечает, что служанка вечно перечит, делает все на свой лад, совсем забросила маленькую о-Фуса.

— Ты как раз и винишь ее, — продолжал Санкити. — Я не глухой.

— Ну хорошо, приведи пример, когда я в чем-нибудь обвиняла ее.

— А каким тоном ты с ней разговариваешь?

— У меня всегда такой тон. Я с ним ничего не могу поделать!

— Ну с отцом-то ты разговариваешь по-другому.

— Ты понимаешь, что ты говоришь? Кто же с родным отцом говорит так, как со слугами. Как ты можешь в присутствии служанки оскорблять моего отца!

— Никто твоего отца не оскорбляет. Но к слугам нужно относиться, как к родным, тогда и они все будут делать, как у себя в доме.

Слушая перебранку, девушка сидела, забившись в уголок, ни жива ни мертва, переводя растерянный взгляд с хозяйки на хозяина, словно вопрошая, что еще натворила ее подопечная малютка.

«Конечно, — думал про себя Санкити, — глупо спорить из-за служанки. Вот до чего мы уже дошли — семейные сцены из-за пустяков!»

— Здравствуйте, — послышался на пороге голос. — А я принес вам рисовых лепешек.

В комнату вошел мужчина — торговец рисом, живший по соседству с Санкити.

— Лепешки принесли! Лепешки! — служанка с обрадованным лицом подхватила Футтян на руки. Девочка захлопала в ладоши и засмеялась. Она еще не умела членораздельно говорить и только лепетала что-то быстро и непонятно.

В раскрытую дверь видна была лошадь торговца, привязанная к забору, над которым возвышалась могучая лиственница.

8

Прошло еще два года. Нездоровье о-Танэ вынудило ее оставить дом и дочь о-Сэн на попечение сына и невестки Тоёсэ и поехать на лечебные источники в местечко Ито, что в провинции Идзу. Ее провожал Тацуо, который должен был с полдороги заехать в Токио по каким-то своим делам. Путь их лежал через места, где жил Санкити. С того лета, которое Санкити провел в Кисо, о-Танэ ни разу его не видела. Ей очень хотелось хотя бы на денек остановиться у брата, познакомиться с невесткой, посмотреть дочку Санкити. Однако Тацуо очень спешил в Токио.

Получив телеграмму о том, что сестра с мужем будут проезжать мимо них, Санкити и о-Юки чуть не бегом бросились на станцию. У них теперь было две дочери. Футтян, одетая в чистенькое кимоно, шла, держась за руку матери. Ей было уже четыре года. Младшую двухлетнюю дочку о-Кику несла на руках соседка.

Скоро над развалинами старого замка показались клубы белого дыма. Народ на платформе засуетился, забегали станционные служащие. Еще несколько минут — и состав подошел к перрону. Санкити услышал знакомый голос. В окне вагона второго класса появилось улыбающееся лицо о-Танэ. Подхватив детей, Санкити и о-Юки подбежали к окну.

Женщины радостно приветствовали друг друга.

— Это тетя о-Танэ, — сказал Санкити и поднял Футтян к окну.

— Футтян, милочка! — воскликнула о-Танэ. — А у меня есть для тебя подарок. На, держи. — И она протянула девочке большой сверток.

— Как загорела-то! А щеки какие! Кровь с молоком! — ласково улыбаясь, говорил Тацуо.

О-Танэ очень хотелось подержать на руках Футтян, но до отхода поезда оставались считанные минуты. Она скрылась в вагоне и тут же появилась со свертками.

— Это детям, — сказала она, протягивая свертки Санкити.

— Так вы сейчас в Токио? — спросил Санкити у Тацуо.

— Нет, я сперва отвезу о-Танэ в Ито, а уж на обратном пути в Токио. Там у меня дела. Мы так хотели погостить у вас хоть денек. Но времени у меня в обрез...

— Такая досада, о-Юки-сан! И поговорить-то как следует не удалось. Уж вы не сердитесь, пожалуйста. Ну да, бог даст, еще встретимся, — сказала о-Танэ.

О-Юки, державшая на руках о-Кику, кивнула. Поезд тронулся. О-Танэ отпрянула от окна и замахала рукой. Поезд стал набирать скорость, пошел все быстрее, быстрее и скоро скрылся за поворотом.