— Где и когда она выучилась этому? — недоумевала Тоёсэ.

— Наша бабушка? — спросила тетушка Хаяси.

— Да нет, свекровь моя. С ней что-то неладное творится! Я очень боюсь за нее.

— Да, пожалуй, Хасимото-сан немножко переигрывает.

Наконец о-Танэ поздравила всех присутствующих. Окончив представление, обе старушки весело рассмеялись и, придерживая рукой головные уборы, торопливо засеменили к выходу.

О-Танэ была так возбуждена, что и у себя в комнате продолжала смеяться. Тоёсэ помогала ей раздеться.

— Мамочка, мама, — успокаивала она ее, — что такое с вами?

— Ничего! — перестала смеяться о-Танэ. — Просто мы веселились, как все. Ну что ты такая расстроенная? Лучше похвалила бы старушку за выдумку.

Тоёсэ ничего не ответила. «Как это у людей может так быстро меняться настроение? — изумлялась она. — Еще вчера о-Танэ умирала от горя, а сегодня до упаду смеется!»

До глубокой ночи о-Танэ гуляла в саду со своими знакомыми. Легли обе женщины поздно и долго не могли уснуть: сказалось нервное напряжение дня. О-Танэ без умолку болтала, но в конце концов усталость сморила ее. Она закрыла глаза и уснула. Только тогда Тоёсэ немного успокоилась и тоже задремала.

Время шло, и Тоёсэ стала собираться в путь — не вечно же ей быть возле свекрови. Надо было ехать в Токио, устраивать новую жизнь. Для о-Танэ, привыкшей жить в семье, расставание с невесткой было мучительно.

— Пожила бы ты еще на водах, Тоёсэ, — просила она невестку. — Ты все волновалась из-за меня, а ведь тебе надо полечиться. Куда ты так торопишься?

Судьба мужа не давала покоя о-Танэ. Она чувствовала, что сын с невесткой многое утаили от нее. И она хотела, порасспросив невестку подробнее, узнать наконец, где ее муж. Вот еще почему ей так не хотелось, чтобы Тоёсэ уезжала.

— Знаете что, мама? Давайте напишем дяде Морихико и спросим его совета. Как он скажет, так мы и сделаем. Посоветует он мне остаться — яс удовольствием поживу здесь, — предложила Тоёсэ.

Ответ не заставил себя ждать. Морихико писал, что, по его мнению, Тоёсэ должна ехать в Токио и там на месте решать, как жить дальше, а о-Танэ пусть еще поживет в Ито и полечится. Морихико обещал непременно навестить сестру в ее уединении.

В конце февраля Тоёсэ наконец решила ехать. Вещи были собраны, корзина закрыта. Тоёсэ надевала дорожное кимоно.

— Я остаюсь совсем одна, тяжко мне будет, — поникла головой о-Танэ.

— Я рада была бы пожить с вами еще, — ответила невестка. — Но так уж, видно, суждено.

Провожать Тоёсэ пошли госпожа Хаяси с матерью и о-Танэ. Было очень рано. Дорога шла мимо горячих источников, затем по поселку на берег, где уже ждал лодочник, перевозивший пассажиров на пароход.

Был сезон заготовки раковин садзаэ. Пароход, на котором отплывала Тоёсэ, груженный раковинами, шел из Симода в Кодзу. О-Танэ стояла на берегу, задумавшись. Как не походили эти места на горный край, откуда она приехала! Погода, деревья, окрестные виды — все было другое. Неужели и весну ей придется здесь встретить?

День за днем прошла перед ней жизнь после расставания с мужем. У нее закружилась голова, и она чуть не упала.

— Мама, мамочка! — поддержала ее Тоёсэ. — Не думайте ни о чем! Я буду ждать вас в Токио... Я так хочу быть всегда вместе с вами. — Обняв свекровь, Тоёсэ поспешила к лодке.

Еще долго о-Танэ и ее приятельницы смотрели на пароход, увозивший Тоёсэ. Высоко над бухтой прогудел глухой, протяжный гудок, как бы посылая прощальное приветствие оставшимся на берегу. Вскоре перед глазами о-Танэ расстилалось только голубое безбрежное море.

Вернувшись в гостиницу, о-Танэ вошла в свою комнату. Она была теперь совсем одна. Печальные мысли не оставляли ее. Вот так в один день старый дом Хасимото поколебался до основания, и виноваты в этом не дети, а родители. О-Танэ чувствовала себя беспомощной и всеми покинутой. И сколько она ни думала, она не могла объяснить себе, как же все-таки это случилось.

В полдень она одна пошла принимать ванну. В комнате никого не было, кроме нее. И было совсем тихо, только слышалось журчание воды в источнике. Падающие в комнату лучи солнца освещали белые клубы пара. Положив голову на деревянный край ванны, о-Танэ погрузила увядшее тело в горячую воду и замерла без движения.

За окном накрапывал теплый не по сезону дождь. Частые, монотонные удары капель навевали воспоминания. О-Танэ мысленно перенеслась на много-много лет назад, когда она еще была молодой девушкой и жила в доме отца с матерью. Тогда были живы и мать, и отец, и даже бабушка. К ней посватался Хасимото. И хотя его хорошо знали в семье и даже любили, решено было молодому человеку отказать, особенно возражала бабушка, слово которой было законом в семье Коидзуми. И если бы не сама о-Танэ, которой очень понравилось красивое, мужественное лицо Тацуо, не бывать бы этой свадьбе. О-Танэ пробовала наложить на себя руки, и родные уступили.