— Кого? — спросила я, наполняя её кружку, а затем свою.

— Бонни Хаскинс.

— Ты шутишь? — засмеялась я. — Я как раз думала о ней по дороге сюда.

— С ней была Мари. Эта девочка растет как сорняк.

Мари, ребенок женщины, роды которой я приняла во время снежной бури. Названа в честь моего второго имени.

Последний раз я видела Мари в больнице. Она пришла на ежегодный спортивный медосмотр.

— Она такая милая.

— Скоро мальчики из старшей школы начнут бегать за ней.

— Ты не ошибаешься, — я улыбнулась и отпила кофе.

Вот почему я жила в Куинси. Чтобы Мари Хаскинс росла у меня на глазах. Чтобы Хадсон, Эмма и Дрейк были под присмотром их тети Талии.

Из гостиной послышалось хихиканье.

— Я слышала, ты сегодня в роли няни.

— Пока я не поставлю пирог в духовку, эту должность занимает твой отец. Но в остальном у нас будет веселый день. Я купила пальчиковые краски.

— Ты их балуешь.

— Да, черт возьми, балую.

— Пойду поздороваюсь.

Я оставила свой кофе на столешнице и направилась в гостиную, где папа сидел на полу с тремя малышами. Эмма, семи месяцев от роду, лежала на одеяле, держа свои маленькие ножки руками и пытаясь засунуть их в рот.

Её полуторагодовалый брат, Хадсон, разбивал два блока вместе. А Дрейк, сын моего брата Нокса, крутился вокруг папы и хихикал, когда папа пытался его пощекотать.

— Похоже, у вас ту весело.

Хадсон взглянул на меня, и конструктор был забыт. Он вскочил на ноги и поднял руки.

— Вер. Вер.

Вверх. Вверх.

— Привет, приятель, — я подхватила его на руки и поцеловала в щеку. Затем другой малыш врезался мне в ногу, и я нагнулась и подняла Дрейка тоже. Мои братья и сестры всегда дразнили меня за то, что у меня детская лихорадка. Я хотела детей. Когда-нибудь. А пока этот день не настал, эти малыши были моим спасением. — Как у моих ребят сегодня дела?

Дрейк ответил мне какой-то билибердой.

— А. Ну, звучит отлично, — я поставила их обоих и села на пол. — Привет, пап.

— Привет, милая. Чем ты сегодня занимаешься?

— Я приехала, чтобы покататься на Нептуне.

Я возилась с деталями конструктора Хадсона, помогая ему сделать колонну.

— Сегодня прекрасный день. Солнце светит.

Независимо от температуры, жары или холода, папа считал любой солнечный день золотым.

— Я подумала, что надо заскочить в отель сегодня днем, — сказала я. — Посмотрим, не нужна ли Элоизе помощь в предверии рождественского ажиотажа. Я разговаривал с Лайлой сегодня утром, и она была странно спокойна, учитывая огромное колическво работы.

Папа усмехнулся.

— Я подумал то же самое, когда разговаривал с ней вчера. Но ты же знаешь, что это ненадолго. К Рождеству на следующей неделе она будет ходячим мертвецом.

Весь город был украшен к празднику гирляндами, огнями и подстриженными деревьями. Лайла владела кофейней в Куинси, и на днях она провела три часа, вручную расписывая снежинками витрину «Кофе у Иденов».

С шести утра и до семи вечера к ней стекались покупатели. Половина из них были местными жителями, которые делали специальные заказы на праздничную выпечку. Половина — туристы, приехавшие в город, чтобы насладиться праздником.

К Новому году Лайла выматывалась до предела. Элоиза и Нокс тоже. Но у них была помощь. Идены помогали друг другу без колебаний.

— Что нового в больнице? — спросил папа.

— Ничего особенного.

Я мало что могла ему рассказать, но иногда я ворчала по поводу Рэйчел.

Хадсон ударил кулаком по моей колонне, потом хихикнул, и я снова их сложила.

— Ты в порядке? — глаза отца сузились, пока он смотрел на моё лицо. — Тебя что-то беспокоит.

Не было смысла отрицать это перед папой. Он всегда умел читать мое настроение. И я бы предпочла, чтобы он услышал это от меня, а не из уст Куинси. Нокс не упоминал о встрече с Фостером в больнице в начале недели, но, скорее всего, рано или поздно это всплывет. У нас в Монтане не так много известных бойцов UFC.

— Фостер Мэдден в городе.

— Что? — он выпрямился, понизив голос. — Зачем? Что ему нужно?

Мы не говорили о Фостере уже много лет. Нокс дразнил меня за то, что я слишком скрытна себе во вред. Но я была рада, что мне не пришлось объяснять всем ситуацию с Фостером. Это была история, которой у меня не хватало духу делиться много раз.

Лайла знала, что я встречалась с кем-то в колледже и что мы расстались, когда я поступила в медицинскую школу. Элоиза знала то же самое. А мои братья, ну... они избегали личной жизни своих сестер.