Затем наступило то самое «позже». Василиса перешла к нижнему белью. Тут я смотрел во все глаза и был весьма придирчив. А там такие соблазнительные комплекты, что ни в сказке, ни пером описать. Скажем так, они прибавляли бодрости. Особенно запомнился один. Тонкие, почти невесомые чулки с поясом и подвязками, тончайшие трусики, которые закрывали только самое непотребное, и прекрасный лифчик с красивым узором из кружев. Ткань была настолько тонкой, что я не удержался и спросил:

— Они ведь совсем не греют?

Василиса отмахнулась:

— Чепуха! Это ткань Ледяного шелкопряда, который живёт только в Гималаях. Его шёлк обладает магическими свойствами — согревает везде и в любую погоду. Даже сейчас мне в нём тепло. Хочешь потрогать?

— Нет! — вскрикнул я. Ещё не хватало! Меня Тамара Петровна тогда сожрёт. — Нет необходимости, я верю.

— Как хочешь, — засмеялась княжна. — Этот беру.

Она снова спряталась за ширмой, и невесомое бельё медленно опустилось сверху.

Следом была ещё парочка комплектов, но уже не таких соблазнительных. Княжна, нянька и продавщица Настя отправились оформлять покупки, и, когда источник моей бодрости ушёл, я со спокойной совестью отключился. Я толком не спал почти двое суток. Мысли начинали путаться, а раны — болеть. Болезненно болеть. Мне было необходимо поспать хоть чуть-чуть.

— Эй, Коля… — тихо позвал нежный голос. — Ты спишь?

Мне снился густой зимний лес. Повсюду лежали мягкие сугробы, а с веток, тихо шурша, падали снежные шапки. Дышалось легко и свободно. Я чувствовал, как кровь стремительным потоком бежит по сосудам. Куда? Зачем? А затем я открыл глаза, и увидел перед собой княжну.

Она сидела у меня на коленях и задумчиво тыкала холодным пальцем в мой нос, а сама была практически голой! Ладно, не совсем голой, но в том самом чёрном комплекте. Я прекрасно видел в зеркало за спиной Василисы, как выгнулась её спина и оттопырилась попка, которую едва закрывала тёмная ткань.

— Устал? — спросила она. — Выглядишь так, будто не спал двое суток.

— Так и было, — ответил я, пытаясь продрать глаза. Но сон никак не хотел разжимать свои объятия. Даже вид княжны в зеркале не помогал.

— Всё ясно, — сурово кивнула княжна. Она отклонилась назад, выставила перед собой указательный и большой пальцы, прикрыла один глаз, словно смотрела через прицел, и сказала, слегка надув губки: — Тогда спи! Теперь ты под моей защитой!

— А ты под моей, — откликнулся я и снова заснул.

Надо бы мне заняться своим режимом дня! И больше не пить всякую бурду, которую суёт фельдшер. Все мои сонные настройки сбил своим зельем. Если бы знал, что будет такой откат…

Произошедшее дальше я помнил урывками. Находясь в полудрёме, дошёл до утепленной кареты. Княжна вела меня под руку и подбадривала, чтобы не заснул прямо тут. Потом перестук копыт лошади, вокзал, поезд, купе.

Наконец-то моя комната. Василиса провожает меня, а Верещагин и Павел помогают меня поддерживать, а все вокруг смотрят. Мой рык их разгоняет. Спать хочу, нечего тут пялиться. Как будто никто из них не проводил двое суток на ногах, занимаясь всяким… разным.

Помню, как закрыл дверь и, не раздеваясь, рухнул на кровать. Тут же провалился в темноту. Мне снова приснился зимний лес, но в этот раз я узнал его. Это был лес недалеко от поместья Дубовых, куда я вечно сбегал зимой, потому что любил играть со снегом, нравилось, как он тает в руках, а снежок, бережно слепленный горячими ладонями, покрывается ледяной корочкой.

Я проснулся рано утром. Судя по часам, не было ещё и шести. Чувствовал себя свежим и отдохнувшим, но внутренне проклинал Петра Васильевича. Ну надо же было так вырубиться! А если бы кто-то напал? Или пристал к княжне или Агнес? Я бы так и спал! Нет уж, теперь только проверенные зелья. Сертифицированные имперским министерством алхимии!

Вдруг под моим одеялом кто-то пошевелился и сонно почмокал губами. Так… Какого? Я отдёрнул одеяло и увидел, что на мне нет совершенно никакой одежды, а организм празднует утро. А ещё на мне лежит абсолютно голая княжна.

В дверь постучали. Очень настойчиво постучали!

Сонная княжна перевернулась на другой бок, чтобы устроиться поудобнее у меня на груди. Одну ногу она закинула мне на живот, другую растянула вдоль тела, а руками обняла за шею. На лице — блаженство. Разве что слюни не пускает от удовольствия. А в дверь тем временем продолжали настойчиво стучать. Чем-то тяжёлым. Сумкой, например.

Как княжна вообще сюда попала? Так… Помню, как мне помогли до сюда дойти. Василиса открыла дверь, а Верещагин и Павел посадили на кровать, а затем ушли. Затем я встал и закрыл дверь… Но не проверил, ушла ли княжна! Господи, я же сам запер её с собой! А с кем Тамара Петровна последним видела княжну? Со мной. Пошла её искать и нашла запертую дверь. А княжна либо уже спала в моей постели, либо не открыла дверь.

И что же предприняла нянька? Правильно. Набила сумку кирпичами и ринулась выламывать дверь. Та вон уже трещинами пошла. С каждым ударом росла вероятность, что дерево развалится. Поразмыслив, принял единственно правильно решение. Сделаю вид, что не слышу стука.