Следующим занятием была алхимия у Барьера. Тоже уже с практическим занятием. Алхимик — профессор Перемешаев Евгений Андреевич. Высокий, под два метра, худой как палка, черноволосый и со впалыми щеками и глазами. Кожа у него была такой бледной, словно он никогда не покидал стен академии. Или пробовал все свои зелья сам.

Аудитория, где проходило занятие, находилась на цокольном этаже. Солнце светило в небольшие окошки под потолком, а вдоль стен стояли шкафы с учебными ступками, пестиками и разными колбами и банками с порошками и реагентами. На столах стояли перегонные кубы, змеевики и так далее. В общем, всё для того, чтобы тотчас приступить к зельеварению.

— Нельзя просто взять и сварить зелье, — хриплым, потусторонним голосом сказал профессор. — Сперва нужно изучить свойства ингредиентов, их сочетаемость с другими. Откройте учебники на странице тридцать семь. Изучите состав зелья для укрепления каналов маны.

О! Это мне прям доктор прописал!

Я открыл учебник на нужной странице и углубился в чтение. В состав зелья входили три ингредиента: цветок кровохлёбки, листья гладкоцвета душистого сухие, корень лунного клевера.

— Кто мне скажет, — снова заговорил профессор, — в чём проблема ингредиентов зелья?

Два человека подняли руки. Ланников, он сегодня свернул волосы в узел на макушке, и эльфийка с каштановыми волосами, которые вились до плеч. Вполне себе симпатичная. А я пока даже прочитать ещё не успел!

— Миледи Баконштейн? — Евгений Андреевич кивнул девушке. — Ваш ответ?

Она сразу принялась тараторить:

— Цветы кровохлёбки при доведении раствора до восьмидесяти градусов тепла дают тёмный осадок, который вступает в резкую реакцию с концентратом, который получаем из отпаренных листьев гладкоцвета, тем самым ухудшая свойства зелья.

— Совершенно верно. И что нужно сделать?

— Позволить осадку осесть, отфильтровать настой из цветов кровохлёбки, а затем выпарить.

Надо же. Красивая, ещё и умная. Миледи, значит, дочь эльфийского герцога. Она украдкой стрельнула в меня зелёными глазищами. А я глянул на разрез в свитере и расстёгнутые пуговицы блузки. Весьма и весьма достойно.

— Правильно. Господин Ланников, — профессор всем телом повернулся к ученику и навис над ним, как сама смерть. — Вам есть, что добавить?

— Нет, — ответил тот с кислым лицом.

— Дубов? — вдруг препод остановился возле меня.

— Да? — я вдруг понял, что всё ещё смотрю на эльфийку, точнее, на её точёную лебединую шею.

— Лучше смотрите в учебник, Дубов. Знание алхимии однажды может спасти вам жизнь.

Я кивнул в ответ. И Евгений Андреевич отошёл от моего стола. Мне сразу стало легче дышать, будто в душном помещении открыли форточку. Жуткий тип.

— Да ему учебник не поможет, — мерзко ухмыльнулся Ланников.

Ох, ведь опять напрашивается. Я показал ему ладонь, напоминая о чапалахе на прошлой неделе, и он отвернулся, побледнев.

— Господин Ланников, пустите энергию на занятие, а не на пустое бахвальство.

— Профессор, моя семья славится тем, что из неё вышли лучшие алхимики в стране. Мне сделать это зелье раз плюнуть.

— Тогда приступим. Начнём с приготовления настоя из кровохлёбки.

Я решил следовать инструкциям из учебника. Заодно подглядывал за действиями эльфийки, стараясь не смотреть ей под юбку, когда она наклонялась над столом. Уж больно короткая она для школьной формы. Хотя ножки, надо признать, были длинными и изящными. И заканчивались приятными формами. Так что я просто старался повторять некоторые её действия, чтобы приготовить зелье. Ланников же вёл себя легкомысленно.

— Отфильтровываем настой, — говорил профессор, проходя по рядом. — Не спешим. Теперь смешиваем с раствором из гладкоцвета.

Вдруг аудиторию сотряс взрыв. Девчонки вскрикнули, я пригнулся, помещение заполнилось дымом. Но он быстро втянулся в вентиляцию на потолке. Пахло палёными волосами. На месте взрыва стоял Ланников в обгоревшей форме. Волосы торчали над его головой в разные стороны, бледные глаза испуганно хлопали,, выделяясь на чёрном от копоти лице, как два снежка в грязи.

— Ланников, — вздохнул препод. — Я же сказал, фильтруем не спеша. Видимо, на вас алхимического дара вашей семьи не хватило. Ступайте умываться, а затем наведайтесь в лазарет, вдруг у вас сотрясение.

Контуженного бедолагу проводили лёгкими смешками. Вот до чего доводит самоуверенность.

Моё зелье Евгений Андреевич оценил как весьма посредственное, но рабочее. Даже разрешил прихватить его с собой. Дождусь вечера и окончания занятий, чтобы опробовать его. Вдруг опять будут какие-нибудь побочные эффекты, как от фельдшерского зелья.

После алхимии шёл урок по Оружейному мастерству вместе с факультетом Удара. Этих ребят должны были учить жёстче, чем всех остальных, так что я с нетерпением ожидал его. А ещё я ждал, когда, наконец, начнутся тренировки Инсекта, которые обещал директор. С одной стороны интересно ходить на занятия разных факультетов, с другой — уже хотелось какой-то стабильности. Не то, чтобы она мне особо нужна, но состояние неопределённости начинало бесить.