— Завтра вечером зайду за деньгами, пять кусков, — повторил Калякин и покинул сарай с чувством собственного превосходства. Знакомство с Егором восполнило незадавшийся было день. Только сука Лариса не выходила из головы. Предпочла ему нищего навозного пидора, старая крашеная швабра.

Секса хотелось ужасно. Член болезненно стоял.

Ещё с дороги Кир увидел, что в окнах Пашкиного дома горит свет, и ускорил шаг. Почти окончательно стемнело, тучи застилали две трети неба, оставшаяся треть, на западе, была нежно-розового цвета, тлела, как угли в костре до того, как превратятся в пепел. Со всех сторон жундели комары, несколько покусились на незакрытые части тела. Что-то большое, чёрное, но не птица, пролетело совсем низко над головой — ёбаная летучая мышь! Кирилл вспомнил, что эти бэтмены норовят вцепиться в светлые волосы, и пустился в припрыжку к дому.

Пашка курил во дворе, сидя на корточках у крыльца. Вбежавший в калитку Калякин едва не наткнулся на него в темноте.

— Ну ёб твою мать, — возмутился, вставая Пашка, — где тебя носит? Обошёл тут, блять, всё, думал уже, ты на попутке в город свалил.

— Да так, с Егором познакомиться ходил. Тот, который с коровой.

— А! Точно! Егор! Точно, его Егор зовут! Как я раньше не вспомнил? А фамилия… сейчас скажу… Рахманов! Точно, точно. И как, подружились?

— Я его на бабки поставил, — похвалился Кирилл, чешась от комариных укусов.

— За что? — удивился Пашка, засмеялся.

— Да хер с ним, потом расскажу. Пойдём в дом, а то сожрут нахер… У тебя что?

Машнов гордо выпятил грудь, дососал фильтр и запустил бычок в траву. Победно улыбнулся.

— Я нашёл. Нашёл родимую! Теперь заживём, Кирюха, заживём!

Калякин развеселился, забыл обо всём, что сегодня произошло, мысли переключились исключительно на перспективы наркосбыта и купания в несметных богатствах. Пока не заснули, обсуждали подробности дела. На повторную разведку решили идти утром.

Первые результаты

8

Солнце ярким оранжевым пятном висело над деревней, на него ещё можно было смотреть без риска спалить глаза, что Кирилл сонно и делал. Таращился на этот огненный грейпфрут, вспоминая, когда наблюдал восход в последний раз. Разве только зимний, который наступает в восемь-девять часов утра, да и то редко ходил к первой паре. В пять утра, как сегодня, он никогда не вставал, зато часто ложился, но пьяным, следовательно, не до рассветов было.

Деревенское утро наполняли крики петухов. В зелёных кронах щебетали птицы, много, на разные голоса — такие звуки природы некоторые ставят на мобильники. Небо за ночь разъяснилось, по бледной лазури плыли лёгкие перистые облака. Температура воздуха едва поднялась до восьми градусов, и выкуренная сигарета не согрела. А Пашка опять где-то там копался. В сарае. Искал инструмент. Из города не взял, говорил, что у бабки есть, а у бабки не оказалось ничего путного.

— Киря, смотри, какая вещь классная!

Кирилл обернулся, кутаясь в адидасовскую олимпийку. Пашкин голос звучал из сарая, но друг тут же вышел, пригибаясь, чтобы не удариться головой о низкую планку дверного проёмчика. В руке у него был серп. Самый обычный серп, как на советском флаге — только там Калякин это орудие труда колхозниц и видел.

— Ржавый немножко, — Пашка демонстрировал находку радостный, как пионер, — но в целом нормально сохранился. Острый, — он потрогал лезвие пальцем. — Хотя нет, туповат.

— Как ты? Ты что, хочешь им коноплю косить?

— А чем ты предлагаешь? — набычился Машнов. — Газонокосилкой? Или ты косой пользоваться умеешь? С косой, во-первых, нас засекут. Бабки сразу спалят, что двое городских с косой вокруг деревни ходят, кому надо доложат. А серп я в рюкзак засуну. По очереди работать будем и зашибись. Тем более небольшие партии за раз унести получится, на машине туда хер подъедешь. Попробовать, конечно, можно, но не знаю, не видел там дорог.

При упоминании необходимости работать на Калякина мгновенно навалилась усталость, а ещё выяснилось, что пешком туда-сюда ходить придётся — хоть сразу отказывайся. Он вздохнул и включил в мозгу маячок «деньги».

Машнов уже вынес с веранды рюкзак, тоже старый советский из плотного тёмно-синего материала с широкими лямками, с какими ходили на рыбалку, охоту или в туристический поход. Серп, полторашка с водой, две пары хозяйственных перчаток и два полотняных мешка в него влезли без проблем, места ещё бы и для пары арбузов хватило.

Пашка повёл огородами. Шли молча, прислушиваясь к пению птиц и запахам трав. Солнце взошло выше, стало ослепляюще ярким, прогнало комарьё, но не высушило росу. Ноги путались в мокрой резучке и повилике, репьи и собачки цеплялись за одежду. Калякин поднял глаза от оставляемого впереди идущим Пашкой следа и залюбовался. Вспомнились школьные уроки литературы, пожилая учительница, при изучении каждого стихотворения вдалбливающая, что русская природа невероятно красива. Тогда Калякину на природу было плевать, а сейчас в душе что-то шевельнулось. Покуда хватало взора простирались поля гречихи и спелой пшеницы, на взгорках зеленели кудрявые берёзовые рощицы, над какой-то ложбинкой клубился туман.