— А если в душе? — внезапно осенило его. — Ночью, когда все спят?

Вот теперь Егор застонал:

— Кирилл, я валюсь с ног…

Калякин хлопнул себя ладонью по лбу:

— Блять, прости, прости! Дурак, заболтал тебя! Прости! Извини! Скажи, что сделать, я сделаю, а ты иди домой, отдыхай. Корову напоить?

Егора позабавила его внезапная кипучая деятельность, он рассмеялся, и смех звучал мелодично.

— Нет-нет, всё уже сделано! Надо только помыться и можно ужинать идти!

— Я не хочу ужинать, — Кирилл замялся, от неловкости сунул руки в карманы. — Я наелся… там. Про то, что я голодный, она тоже врала. Не говорил я такого. Я не голодаю. Меня всё устраивает. Я таких вкусных картошки и супа никогда не ел, правда.

Он вспомнил, как ему стыдно было пробовать всякие банкиршины разносолы, в то время как Рахмановы едят огурцы да картошку. Еда у Рахмановых была сытной, в этом Кирилл убедился на собственном желудке, но она была простецкой. Хотя, поставь на хозяйство его, причём при жёсткой экономии денег, неизвестно, что бы он стряпал каждый день такое разнообразное и ресторанное.

— Блять! — ещё длиннее, с неподдельной болью в голосе протянул Кирилл. Поднимающийся на веранду Егор остановился, встревоженно повернул голову:

— Что?

— Лариска деньги тебе передавала, штуку, а я сразу в карман не сунул, — Кирилл в досаде прищёлкнул языком. — А теперь хуй с неё дождёшься. Блять, извини.

— Лариска мне ничего не должна, я ещё у неё не работал.

— Ну и хер бы с ней, что не должна! А я бы взял да пошёл, пусть потом доказывает! Сама назвалась, значит, заработал! — тут Кирилла поразило прозрение, которое почему-то, возможно, из-за шока ситуации всего сегодняшнего вечера, не пришло к нему раньше. — Егор, она больше не позовёт тебя работать? — Ужас овладел им, мурашки поползли по загривку совсем не из-за ночного холода: Егор может остаться без дополнительного заработка. Вот так помирился ради него с Лариской! Только проблемы создал.

— Не знаю, — как всегда, после паузы ответил Егор и ушёл в дом.

Кирилл прислонился спиной к сараю, едва не попал ногой в собачьи миски, они загромыхали. Он чувствовал себя херово. Вроде шёл вперёд, превозмогал себя, помогал, а все достижения затмевали проблемы, которые он создавал. И создавал-то не нарочно! Ладно, такие тиранки, как Лариска, от своего так просто не отказываются. Вдруг она будет ещё чаще звать Егора к себе и платить ему больше? Такой вариант Кирилла тоже не особо устраивал, ревность жгла под рёбрами. Он утешал себя тем, что скоро найдёт работу и станет вносить свою лепту в семейный бюджет.

Также утешало — и радовало! — что Егор дал отпор банкирше, считай, поссорился, сказав, что у него есть пара. Признал их союз, зная, что может лишиться заработка. Что если и ему надоела эта психически больная баба весом с центнер?

Во всю веранду вспыхнула широкая горизонтальная полоска тусклого жёлтого света, во дворе сразу стало светлее. Кирилл зажмурился, понимая, что это Егор включил лампочку. Когда открыл глаза, Рахманов сходил по порожкам с двумя полотенцами на сгибе локтя. Душ вместе — великолепно, хоть и без минета.

52

Идея минета прочно засела в голову Кириллу. Конечно, он сам любил пихать член в чей-нибудь рот, а это всегда были рты его многочисленных подружек, воспоминания о которых сейчас стёрлись, как дым. Но сегодня он хотел доставить удовольствие Егору, наслаждением загладить вину за доставленные волнения.

Он еле дождался, пока все уснут. Самому адово хотелось спать. В маленькой комнатке было душно, благо, мух и комарья не налетело. Кровать тоже представлялась пеклом. Под простынкой было жарко, пробивал пот, а без простынки казалось неудобно. Егор лежал рядом на спине, но то ли спал, то ли глубоко дремал — не выдержал ожидания. Для него отдых, естественно, был важнее минета, и за это Калякин винить его не смел.

Он лежал, тараща глаза в тёмный потолок, боясь закрыть их хотя бы на минуту. Прислушивался к звукам: тикали часы, Андрей ворочался на скрипучем диване, иногда трещали рассохшиеся половицы, размеренно дышал и иногда дёргал носом Егор. Тишина была почти абсолютной, мрак — кромешным. В городе такого не встретишь. Там в окнах постоянно мелькают отсветы фар, светофоров, неоновой рекламы, чужих окон, пищат сигналки, громыхают трамваи, орёт пьяная молодежь. Кирилл совсем забыл, как это, хотя прожил в деревне от силы месяц.

Он не жалел о кардинальных переменах — как жалеть, если рядом лежит любимый парень, самый удивительный человек? Думал о нём с нежностью, мысленно репетировал, как возьмёт его орган в рот и начнёт сосать. Брезгливости, которая была его давним спутником, не испытывал, тем более что сам около часа назад тщательно намыливал Егора во всех местах. Кирилла терзали сомнения, что у него получится достаточно хорошо, чтобы у Егора прямо искры из глаз, но попробовать хотелось. В конце концов, это не такая уж сложная наука, ею владеют многие бабы и мужики. Просто будет делать, как нравилось, когда делали ему. Ну или как получится.