— А я не собираюсь в Москву, не надо меня обвинять! — огрызнулся Кирилл. Неловкость, которую он испытывал из-за снова возникшей замкнутости Егора, помноженную на многолетнюю привычку грубить, заставляла его отвечать резко. — Я как раз собираюсь остаться! Но с такими зарплатами понятно, почему люди уезжают: на них даже собаку не прокормишь!

— Ну, знаете, молодой человек, не я их назначаю! — Наталья Антоновна возмущённо выпрямила спину и повела плечами так, что заколыхался выступающий вперёд бюст. — Мы сами тут не шибко зарабатываем, и ничего!

— Да я про вас не говорю! Но десять тысяч — это надувательство!

— А родители ваши где работают? — вдруг переменила тему Наталья Антоновна.

— Мои? — удивился Кирилл и даже показал себе в грудь пальцем. — А какое это имеет отношение к делу? Они не здесь живут. Бизнес у них свой. У отца. А я хочу жить здесь, в районе, и быть самостоятельным от них.

— Ну тогда, — со вздохом протянула сотрудница, кажется, проникаясь уважением или просто устав спорить, — походите по предприятиям, поспрашивайте там в отделах кадров. Нам не все организации сведения о вакансиях предоставляют, может, что найдёте. В сетевые магазины продавцы-кассиры часто требуются, там, говорят, платят побольше. Попробуйте поискать.

— Попробуем, — сообщил Кирилл и тряхнул листами: — Распечатку на всякий случай можно взять? — Он перевёл взгляд на Егора: вроде как продемонстрировал свою неотступность в намерениях и теперь ждал от него реакции. Его спутник поднял голову и, кажется, вновь поверил в исправление своего принятого на постой городского мажора.

Поблагодарив и попрощавшись, парни вышли из кабинета. Тётки в холле уже не было, должно быть, ушла по своим делам, и они, не задерживаясь, в полном молчании направились к лестнице. Егор спускался первым, Кирилл шёл за ним. Свёрнутые в трубочку листы жгли ладонь.

За дверью центра занятости их снова ждала жара. От яркого по сравнению даже со светлыми помещениями второго этажа солнца пришлось на секунду зажмуриться. Комфорта не было никакого, хотелось поскорее убраться с пекла в какую-нибудь тёмную прохладную нору. В машину с кондиционером, например.

Но Кирилл остановил Егора, когда тот подошёл к «Пассату» — ненавязчиво встал так, чтобы открыть дверцу было проблематично.

— Что об этом думаешь? — поведя трубочкой из листочков, спросил он. Егор опустил взгляд на распечатки, будто не знал ответа, или он был настолько неприятным, что трудно было его озвучить, потом посмотрел в глаза.

— Стоит рассмотреть все варианты. Эти зарплаты действительно маленькие.

— Конечно, маленькие! — подхватил Кирилл. — Иначе люди бы работали, а не увольнялись! Кому хочется надрываться за копейки?!

— Никому не хочется, но у некоторых выхода нет.

Кирилл прикусил язык. Он совсем забыл про ситуацию Егора и не знал, за сколько тому приходится работать и какой у него месячный доход. Недавно Егор говорил, что вместе со всеми пособиями на семью выходит больше, чем в целом по здешней местности, но теперь стал понятным рублёвый эквивалент этого «в целом». Грустный, несправедливый эквивалент!

Калякин в досаде отвернулся к дороге, положил руки на крышу авто. Мимо ехали редкие машины, многие заворачивали к магазинам. Воздух был раскалён, пешеходы, обливаясь потом, еле тащились. Думать на такой жаре не моглось: мозги плавились. Он отодвинулся от машины и сам открыл перед Егором дверь, однако недостаточно широко, чтобы тот свободно сел. Причиной была необходимость объясниться, заверить в своих твёрдых намерениях.

— Егор, я найду работу. Просто не хочу бросаться на первую попавшуюся, когда, возможно, где-то есть более подходящая для меня. Я в душе не ебу, что это за работа, чем могу заниматься… я всегда знал, что буду пылиться там, куда мать с отцом запихнут… Дай мне время до сентября. За три недели я что-нибудь подберу, а если нет, вот этим списком воспользуюсь. — Кирилл опять махнул свернутыми листами. — Всё равно из института доки надо забрать. И картошку пока выкопаем, сена накосим. — Он примирительно улыбнулся. К его удивлению, Рахманов не взял паузы на обдумывание.

— Ладно. Тогда продолжим завтра, а то сейчас уже пора домой возвращаться.

Кирилл обрадовался возникшему между ними пониманию и тому, что на сегодня трудный вопрос закрыт. Безумно тянуло поцеловать Егора, обнять и сжать до хруста рёбер, но вокруг люди и грёбаный город. В деревне лучше.

55

Пока ходили по рынку и магазинам, покупая необходимое для себя и соседских бабулек, Кирилл всё думал. С виду был беззаботен и весел, отпускал шуточки, помогал сделать выбор продуктов, если у Егора разбегались глаза, платил кое за что, но внутри ощущал себя с хмуро сдвинутыми бровями. И внутренний голос тут был ни при чём — Кирилл размышлял сам по себе.

Его угнетали усреднённые десять тысяч. Тоска брала, и руки опускались. Даже пятнадцать или двадцать, если сказочно повезёт в этой дыре, именуемой городом, найти такую зарплату, во что не очень-то уже верилось. И не в чистом офисе, где начальство будет в дружеских отношениях с твоим папой-депутатом, а там, где три шкуры сдерут за каждый лишний рубль. Не проще ли сидеть дома, помогать Егору, купить вторую корову, пока ещё не потрачены снятые с карточки деньги?

Хотя на двух коровах тоже не разгуляешься. Ладно, питаться можно картошкой и огурцами, а одежду покупать, бензин? А гараж он ещё планировал построить… Стройматериалы стоят, как будто из них можно станцию на околоземной орбите слепить! Блять, а ещё ежегодная страховка на машину, транспортный налог! С чего тут откладывать и на лечение копить?