Егор рассмеялся донельзя логичным размышлениям и забрал у него всю косметику.

— Пойдём. Если что, мамка подскажет.

— Ну да, она же женщина, — рассудил Калякин и развернулся за ним к комнате Галины. Она после, купанья, лекарств и завтрака дремала, пришлось её разбудить — наступал жуткий цейтнот. Егор присел на коленях перед кроватью, сложил рядом на стул всё полученное от банкирши добро, свинтил крышечку с «основы». Улыбнулся, выдавливая субстанцию на пальцы:

— Сейчас будем делать тебя красивой.

— Сто лет не красилась, — проскрипела мама Галя.

— Говори, если что-то не так, — предупредил Егор, нанося первые осторожные мазки на её лоб, щёки. Кирилл, стоя в дверях, затаил дыхание, бесконтрольно сжал попавшуюся в руки штору, прикусывал губу. Блять, надо было в интернете посмотреть. Блять, тут, блять, интернета нет! Ну что за страна?! Блять, да они ещё новый смарт не распаковали! Чёртова деревня — вообще ни на что не хватает времени, а ещё Мишаня собирается припереться! Чтоб он все колёса по пути сюда проколол!

Егор уже нанёс тональный крем, тщательно растёр его, и лицо Галины приобрело равномерный здоровый цвет. Если присмотреться, отличающийся от бледного цвета всей остальной кожи. Да даже если не присматриваться — отличающийся, но пофиг, ведь лучше, чем было.

С тушью Егор напортачил. Один глаз накрасил, а со вторым не рассчитал и оставил внизу жирный чёрный след. Вытер ваткой и снова промахнулся. Мать терпеливо успокаивала его. Егор прикусывал губу, не спешил, но рука дрогнула, и он третий раз мазанул кисточкой мимо, теперь над верхним веком.

— Блин! — выругался он, отдирая от ватного рулончика ещё кусок.

— Дай я попробую? — решился Кирилл. Он уже для удобства поддёрнул штаны и, встав на колени, пролез к кровати, отодвинул Егора. Правда, взяв тушь, испугался своей самонадеянности. Открыл рот от напряжения, высунул язык… И у него получилось без помарок! Щеточка ровным слоем оставляла чёрную краску на достаточно длинных и густых, как у старшего сына, ресницах. Воодушевлённый, Калякин сразу схватился за тени, осторожно выбрал светло-коричневые, нанёс на веки, растёр. Почувствовал себя знаменитым визажистом, хохотнул. Взялся за карандаш для глаз…

В комнате воцарилось молчание. Мама Галя послушно то закрывала, то открывала глаза. Егор наблюдал из-за его плеча, ловил каждое движение и с потрясающей интуицией подсовывал новый «инструмент». Кириллу нравилось то, что получалось, но удача оставила его на губной помаде — слишком сильно нажал, и бежевая линия вышла за границы обводки.

— Сука! — прошипел он, стирая большим пальцем.

— Может, у меня получится? — оттесняя Калякина, спросил Егор, забрал помаду и вытер излишки вокруг губ ватой. С помощью карандаша подправил контуры. Потом придал форму бровям, слегка подчернил их.

— Я хоть красивая получаюсь? — спросила Галина. С некоторым весёлым недоверием к двум-горе мастерам.

— Ты всегда красивая, — ответил Егор на автомате, всё его внимание было сосредоточено на нанесении мелких штрихов, поправлении изъянов тональным кремом и пудрой. Наконец он отошёл в сторону, посмотрел издалека. Кирилл и так видел, что вышло неплохо. Не прямо идеально, но нормально — лицо обрело объёмность и краски, стало выразительнее, живее.

— Ну что там? — робко поинтересовалась Галина. Она водила глазами, будто могла так увидеть себя.

— Красота! — в один голос ответили парни. Егор поднёс взятое с комода маленькое круглое зеркало в оправе из красной пластмассы, передвигал его над лицом, давая полный обзор. Скепсис исчезал, Галина расцветала, радовалась позабытому облику, как любая женщина радуется преображению внешности в сторону улучшения.

— Тебе нравится? — спросил Егор, всё ещё держа зеркало. — Ещё что-то надо? Румяна и блеск для губ ещё есть.

— Не надо. Вы молодцы, мальчики мои. У вас хорошо получается всё делать вместе. Не бросайте друг друга.

У Кирилла ком подкатил к горлу — от этих слов, от всей ситуации, в которой они действительно вместе, как команда, сотворили доброе дело, заставили женщину порадоваться и ощутить себя менее уязвимой, несчастной перед встречей с козлом-мужем, прощённым и любимым. Он бросил взгляд на Егора, но тот почувствовал неловкость от материных наставлений и скрыл её за действиями: вернул зеркало на комод, сложил косметику в сумочку. Вот так — Егор до сих пор не верит в вечную любовь, боится предательства. Но не хочет обижать своими опасениями его, Кирилла.