— А что случилось?

— Брат сломал руку в лагере, сейчас в больнице.

— Он же должен был скоро вернуться? Он там долго.

— Два дня до конца смены. Отвезёшь? Извини, что обращаюсь. Такси из города долго ждать. Если вообще поедут ночью туда по плохой дороге.

— А Лариса уехала…

Егор пропустил замечание мимо ушей, открыл портмоне. Там лежали несколько бумажек. Возможно, последние сбережения.

— Сколько? Мне срочно надо.

Кирилл смотрел на него, на такого желанного. Он готов был сам заплатить, чтобы отвезти его, побыть с ним рядом несколько часов, наедине. Но сейчас был единственный, наверно, шанс повернуть обстоятельства в свою пользу, загнать любимого селянина в угол. Да, это подло, но…

— Я отвезу, куда скажешь, но не за деньги.

— А за что? — на автомате спросил Егор, в волнении за младшего брата он был более многословен.

— За секс. Обещай мне секс, и мы едем сию же минуту.

Загнанный в ловушку Егор опустил глаза, обдумывая соразмерность цены. Кирилл чувствовал себя гадко, но в душе ликовал. От ответа зависела его жизнь.

Плата

Кирилл не умел хорошо читать по лицам, но сейчас видел, как услышавший цену Егор теряет настрой, как опускаются у него руки, как бегают его глаза, продумывая иной вариант решения проблемы. Видел, что иных вариантов у Егора и не было.

— Нет, — Егор замотал головой и повернулся к калитке, — я лучше на мотоцикле. Или такси дождусь.

Сознавая свою подлую натуру, Кирилл схватил его за руку, обогнул его.

— Всего один раз.

Егор затравленно смотрел ему в глаза, прикусывал губу.

— Один раз, большего я не прошу, — повторил Кирилл, понимая, что ещё может взять верх. — Куда ты на мотоцикле поедешь? Вдруг брата домой сейчас отпустят, растрясёшь его! А таксисты больных возить не любят. А я с комфортом доставлю, куда скажешь! У меня и климат-контроль, и сиденья удобные! Бензина полный бак! И днём я выспался, могу вас хоть всю ночь катать, куда скажешь. Егор, соглашайся! Всего один раз. Без извращений. Поедем? Я только за ключами сбегаю и всё.

Егор колебался. А потом сдался, посмотрел на часы в вынутом из кармана телефоне, и побеждённо кивнул.

— Поехали.

— Спасибо, — сказал Кирилл. Первый раз поблагодарил даже не за секс, а за простое обещание секса, которое благородный селянин, конечно, сдержит. Ему стало радостно-радостно, хоть прыгай до небес: секс, и сейчас несколько часов поездки! Калякин побежал в дом за ключами и документами, а заодно обулся нормально.

32

Дорожное покрытие однозначно было хреновым, в этом Егор не соврал, только Кирилл и не думал жаловаться. Он гнал, где успевая заметить и объехать колдобины, где не успевая. Машину трясло и кидало из стороны в сторону, благо встречных почти не попадалось. Стрелка спидометра взлетала до ста десяти, на что навигатор укоризненно пищал. Егор сидел рядом, сосредоточенно вглядываясь в темноту, погрузившись в свои думы. Иногда, при особо резких виляниях и торможении, упирался ладонью в переднюю панель.

— Тут есть подушки безопасности, если что, — сказал Калякин. Ему очень хотелось говорить с Егором, однако он боялся снова ляпнуть что-нибудь не то. Тема машины ему тоже не очень нравилась: если раньше тянуло хвалиться новенькой иномаркой, то теперь было стыдно иметь купленную за родительские бабки тачку.

Рахманов естественно промолчал. Лишь вежливо тряхнул копной густых волос, подтверждая, что услышал его слова. Блять.

Проехали ещё три километра под негромкую музыку по радио.

— Сколько лет твоему брату? — не выдержал тишины между ними Кирилл, как ни призывал себя к терпению. Близость Егора, их перемирие, будоражили.

— Двенадцать.

— Его Андреем зовут?

— Да.

— А что там в лагере случилось? Как он руку сломал? Воспитатели не доглядели?

— Упал с лестницы на спортивной площадке. В шесть часов ещё, а мне только сейчас сообщили.

— Козлы, — поддержал Кирилл, а его пассажир опять замолчал и замкнулся в своих мыслях. Конечно, переживал за брата, которому заменял отца. Хорошо, наверно, жить в семье, где все друг за друга беспокоятся, заботятся, стеной стоят.

Кирилл поглядывал на Егора сквозь темноту, от чего пропускал некоторые ямы, машина прыгала, задевала днищем. Расстояние съедалось невероятно быстро, поэтому Калякин вообще не хотел смотреть на дорогу, а только на своего возлюбленного. Думал, что бы ещё сказать или спросить, чтобы прервать молчание. И наконец придумал. С этого надо было и начинать.

— Всё будет хорошо. Рука заживёт. Переломы быстро у маленьких срастаются.

— Я знаю, спасибо, — ответил Егор, и лицо его чуть разгладилось. А у Кирилла посветлело на душе оттого, что он смог хоть разбавить его тревогу. Но внезапно он подумал о вещи, которую сам всю дорогу культивировал, но в отношении Егора не применял. Вдруг Егор сейчас о сексе с ним переживает, а не из-за брата с ума сходит? Как бы ни терзали угрызения совести, отказываться от намеченного Кирилл не собирался.

Они въехали в посёлок городского типа. Маленькая районная больница располагалась на окраине посреди частной застройки. За решётчатым забором меж деревьев, высоченных поскрипывающих тополей, виднелись серые кирпичные здания разной этажности. Свет горел лишь в нескольких окнах, возможно, в вестибюлях, ординаторских, санузлах да палатах тяжёлых пациентов. На улице не было ни души, два фонаря на территории медучреждения зловеще мерцали с разными интервалами.

Егор окинул эту картину тяжёлым взглядом и отщёлкнул ремень безопасности.