В СССР шариковые ручки получили распространение в конце 1960-х годов, после того как их массовое производство началось осенью 1965 года на швейцарском оборудовании. Стержни и пишущие узлы были в дефиците, поэтому для населения была организована заправка стержней пастой на базе мастерских по ремонту бытовой техники. Хотя нам в школе запрещали ими писать класса так до пятого. Тогда отчего я мучаюсь? Привычка — вторая натура!

Завидово встретили бревенчатыми, громоздкими зданиями и относительной простотой. Я сначала удивился, потом осознал, что тот знаменитый комплекс будет построен в будущем. Ильич любил охотничье хозяйство и зачастую здесь проводил важные встречи с высокопоставленными гостями. Здороваюсь по-свойски с местным начальством и егерями. Меня они отлично знают, а у меня сегодня память реципиента отчего-то заторможена. Но лица все знакомые, люди ведут себя просто. Охрана держится в стороне. Хотя оружия тут в домиках хоть отбавляй. Какая незатейливая тоталитарная эпоха! Первое покушение на меня лишь через четыре года, да и то не состоится.

Меня тянут пить чай, но я настаиваю на лыжах. А они оказались вовсе не беговыми. Такие в моей молодости называли туристическими. Широкие с ременной системой крепления. Вот тут я на некоторое время завис, но егерями меня сноровисто снарядили в теплые штаны, бушлат и выпустили на лыжню. Её, конечно, с утра готовили, но поземка устроила местами переметы, так что впереди все равно шел на таких же лыжах крепкий парень из молодых работников. Тропил. Поначалу было тяжеловато, но быстро втянулся. Все-таки пятьдесят девять не семьдесят один.

Через полчаса понял главную оплошность. Одежда слишком тяжелая и теплая. А я достаточно разогрелся. Шел спокойным шагом, иногда толкая снег бамбуковыми палками. Поначалу злился, затем понял: а куда им навороченное по последнему спортивному писку снаряжение? Они тут по сугробам и вовсе на широченным и подбитых мехом охотничьих лыжах ходят. Или на снегоходе. Им лыжню для Первого и тропили вчера. Егерь то и дело на меня оглядывается, я улыбаюсь в ответ. Затем даю команду на остановку. Красиво как вокруг! Совсем забыл, как выглядит зимний заснеженный лес. Сказка, да и только! Расстегиваю верхние пуговицы на бушлате и снимаю рукавицы, затем роняю:

— Лепота-то какая!

Молодец лыбится в ответ и отвечает с заметным оканьем:

— А на морозе еще лепше, товарищ Брежнев!

Оборачиваюсь:

— Ты откуда родом, паренек? Говор у тебя занятный.

— С Соли Вычегодской. Так у нас принято.

Усмехаюсь:

— Интересно. Широка Матушка Русь! Красиво у вас?

— Еще как!

Парень не менжуется. Видно, что с детства по лесам да болотам хаживал.

— Тогда обязательно заеду к вам. Как звать, то тебя, молодец?

— Николай.

— Скажи мне, Николай, далеко лыжня идет?

— У нас круг на пять километров. Устали? Можа передышку, тут домик недалече.

— Нет. Но давай метров через двести повертаем. Для начала хватит.

На центральной усадьбе меня уже ждет банька. Париться не буду, просто пропотею. Затем, как водится, самовар и чай с травками. Сижу довольный и расслабленный. Вот так жить можно! Ну его загонять себя на работе! Потом в Политбюро одни развалины останутся. Что толку от их радения? Необходимо как можно больше работы спихнуть на помощников, ЦК и Совмин. А самому регулировать и наблюдать. Ох, как нужна мне всеобщая компьютеризация. Этот надо в Киев ехать или вызвать Глушкова в Днепропетровск? Все равно рано или поздно придется его выдергивать в Подмосковье. Не Кремниевую долину, но несколько городов «Будущего» построить там собираюсь. Пусть молодёжь со всего Союза примет участие в перепрограммировании страны. Затем хлопаю себя по лбу. На пленуме договорюсь с Мазуровым Первым в Белоруссии и украинцем Шелестом о встрече. Хотя подожди. Мазурова хотят переводить в Москву, а второго я хочу убрать и заменить на более покладистого Щербицкого. Ладно, позже подумаю, можно и в Днепропетровске среди своих устроить нужную встречу. Компьютерный гений мне будет остро нужен для перереформы. Для той модели экономики электронный учет и новая цифровая валюта отлично подойдут.

После чая подали мой, то есть Ильича любимый суп на свиных косточках, с картофелем и морковью. С удовольствием хлебаю деревянной ложкой и похохатываю:

— До чего вкусно, но вредно! — нарочито тяжело вздыхаю и обращаюсь к старшему. — Борисович, лучше приготовь мне, пожалуйста, к следующему двойную уху. Как ты умеешь. Врачи не советуют ничего жирного.

— Так, может, рябчиков?

Я малость зависаю. Дичь вроде диетическое мясо?

— Посоветуюсь с врачами.

На меня странно посматривают:

— Серьезное у вас что, Леонид Ильич?

Строю сначала суровое лицо, а потом широко улыбаюсь:

— А что делать? Должность ответственная, не только себе думать обязан. Приходиться врачей слушать. Все на пользу.

Старший, посмеиваясь, отвечает:

— Тогда уха будет без водки!

И смотрит на меня, юморист эдакий. Но я поддерживаю общее настроение и заливисто смеюсь. Ильич своим благодушным нравом и брал людей. Надоели всем до чертиков суровые руководители и постоянное состояние, близко к войне. Можете называть меня кем хотите, но общая расслабленность эпохи имела и явно позитивные черты. О которых, народ, кстати, отлично помнит. Как бы ни опорочивали впоследствии эпоху правления Ильича, даже термин придумали поганый «Застой», но в памяти людской оно осталось временем наступившего спокойствия и «неуклонного роста благосостояния». Не хватило капельку ума и решительности идти дальше по правильному пути. Ресурсов было море. То есть имеется у меня. Вон, насколько долго всего для растаскивания олигархами осталось. Да и чем воевать имеется.

Подобные мысли укрепляют мою решимость действовать быстрее и жестче. План почти сверстан, осталось его структуризировать сообразно информации. На память из будущего я надеюсь, но не факт, что те сведения соответствуют действительности. Хотя по жучкам слухи оказались правы. К счастью для меня все участвующие в этом лица еще живы, так что можно выбить из них показания. Добрым словом или «Кольтом».

Поэтому мне нужна собственная «Опричнина». Нет, лютовать я не буду и головы собак привязывать к седлам так же. Сложившаяся в стране система может поломать человека и без этого. И у меня есть жирный такой крючок на номенклатуру. В СССР так устроено, что если ты вылетаешь из обоймы, то можешь запросто лишиться всего. В буквальном смысле. Будущие склоки этот факт лишь подтверждают. Как и низость поздних правителей.