— Кирилл, вы меня, зачем пытался снять?

— Так это, я внештатный корреспондент «Вечерней Москвы». Могу даже корочку показать.

— Да? — глубокомысленно хмыкаю, прокручивая в один момент пропагандистский ход «А-ля Горбачев». — С прессой мы дружим. Так, ребята, расступитесь, а вы, пожалуйста, приготовьте камеру.

Метким взглядом отмечаю, что у молодого человека какой-то трофейный дальномерный аппарат. У немцев и кроме «Лейки» выпускалось много дельного. Позирую, как продавщица передает мне торт. Потом показываю большой палец — Здорово, держа торт в левой руке.

— Девчата, не стесняйтесь. Хотите сфотографироваться с Первым секретарем? Подходите, я не страшный. Обаяние Ильича поистине етическая сила. Вскоре я оказался в настоящей толпе из молодых и не очень продавщиц. Меня давят сзади крепкими бюстами, пахнет парфюмом. А мне такое нравится! Охрана белее мела, народ боязливо гуртуется поодаль, но наблюдает с неподдельным изумлением братание партийного босса с населением. Появилась и милиции, но тоже держится в сторонке. Появляется местное начальство, услужливо изгибаясь. Ну что ж, произведенного эффекта достаточно! Жму тому самому Соколову руку.

— Хороший у вас магазин, товарищ!

Думаю, этот тип моим рукопожатием еще не раз воспользуется. А я его ловкостью. Пусть расскажет Генеральному про махинации директорского состава поподробнее. Ха-ха, какой я добрый!

— Кирилл, а снимками поделишься? Оставь телефончик!

Наконец, мы в машине. Рябенко смахивает с лица пот. Посмеиваюсь:

— Привыкайте. Но впредь обещаю экспромты с вами согласовывать.

— Хорошо бы.

— Свяжи меня, пожалуйста, — соображаю, кто у нас сейчас главный на прессе. Такие снимки без высокого разрешения точно не выпустят. Еще и Кириллу достанется. А ведь он действовал как настоящая «акула пера». На помощь приходит память настоящего Ильича. Легок на помине. Сейчас пресса во введении Комитета по печати при Совете Министров СССР. — С Романовым.

Пристраиваю поудобней рядом торт и упаковку с консервами. Улыбаюсь. Добытчик! Рябенко оборачивается:

— В Зарядье?

— Да. И подумай, куда мы заедем в следующий раз. Лучше обычный гастроном где-нибудь в новом районе. Деликатесов не жду, но не дай бог кому-то сообщишь!

— Обижаете!

Слухи быстро разносятся. Убью сразу двух зайцев: поставлю себя ближе к народу. Мол, не брезгует секретарь в магазин ездить. Популизм дешевый, но действенный. Здесь к такому еще не привыкли. Ну и торговлю напрягу. Этим в будущем Машеров баловался. Если в магазине не было трех сортов колбасы, то директор вылетал с работы быстрее собственного визга. А куда может приехать Первый в следующий раз никто не знает. Ха-ха.

Информация к сведению:

И. В. Сталин 20 октября 1948 году вернулся к проекту комплексной агролесомелиорации в степной зоне, идею которого впервые предложил в 1924 году. Суть довоенного предложения сводилась к тому, начинать следовало с «минимально необходимого мелиоративного клина по зоне Самара — Саратов — Царицын — Астрахань — Ставрополь». Под эти цели планировалось выделить 15 млн. руб., но тогда страна, готовившаяся к форсированной индустриализации и еще не завершившая колхозного строительства, не обладала тогда ни материальными ресурсами, ни кадровым потенциалом для реализации столь масштабной задачи.

Лесопосадки в степной и лесостепной зонах проводились в России-СССР задолго до 1948 года. Практика лесовозвращения законодательно была закреплена еще Петром I в 1720-е гг., но вплоть до XIX в. она преследовала преимущественно цели возобновления корабельного и товарного леса. Исключения из этого правила редки, например, защитные лесопосадки донского казачества на р. Хопре в XVIII веке. Научное обоснование степного лесоразведения в целях защитных, противоэрозионных и мелиоративных стало выдающимся открытием русских ученых XIX столетия — П. А. Костычева, А. А. Измаильского, В. B. Докучаева, Н. Г. Высоцкого и др., разрабатывавших систему сухого земледелия. Тогда же создаются степные лесничества, первое из которых — Велико-Анадольское в Екатеринбургской губернии. Переломным в истории степной агролесомелиорации считается период деятельности Особой экспедиции В. В. Докучаева Воронежской губернии (1892–1898) в ответ на засуху 1891 году, охватившую 26 губерний и сопровождавшуюся страшным голодом.

В советское время начало защитного лесоразведения приходится на 1918 г., когда был принят «Основной закон о лесах», где посадка ЗЛН внесена в число мер планового лесовозобновления. Более детальные указания дает Постановление Совета Труда и Обороны о борьбе с засухой 1921 года, которым предусматривались работы по укреплению оврагов и песков за счет ЗЛН в Самарской, Саратовской, Царицынской, Астраханской, Тульской губерниях и в Донской области. Второй период степного лесоразведения в СССР связывают с итогами Всесоюзной конференции по борьбе с засухой 1931 года, где было принято решение посадить 3 млн. га леса преимущественно в Заволжье. Всего с 1931 по 1941 гг. было заложено 844,5 тысячи гектаров ЗЛН, из которых на долю полезащитных лесных полос приходится 465,2 тысячи гектаров.

Великая Отечественная война прервала развитие степного лесоразведения в стране. Однако засуха 1946 года показала, что на защищенных лесополосами опытных участках урожай зерновых в 3–4 раза выше, чем на соседних землях, и достигает 6–17 ц с га. Борьба с засухой путем лесоразведения ставится одним из важнейших векторов работы только что сформированного в апреле 1947 года Министерства лесного хозяйства СССР. В 1948 году наступает третий период в развитии степного лесоразведения в Советском Союзе, когда на основе учения Докучаева — Костычева создается комплексный 15-летний проект агролесомелиорации засушливой зоны — Великий сталинский план преобразования природы.