— Не соскочит?

— Сейчас уже нет.

— Если не получится, проведите суд заочно.

Ивашутин снова никак не выразил эмоций. Но этот предатель так опасен, что в случае провала оставлять в живых его точно не следует.

— Постараемся.

— Только не считайте, что я оправдываю убийства. Это не наш метод, но эта мразь уже сдала достаточно советских граждан, чтобы получить пулю в затылок. Его бы все равно приговорили к расстрелу, — резко поворачиваю разговор, давая понять, что это приказ. — Что по Кулаку?

Алексей Исидорович Кулак был определён в нью-йоркскую резидентуру внешней разведки Первого Главного Управления КГБ СССР, занимался в США агентурной работой по линии научно-технической разведки под агентурным псевдонимом «Федора». В 1962 году добровольно предложил свои услуги ФБР США. Сотрудничал с ним в период с 1962 по 1970 год. За это время он передал американской разведке различные сведения о сотрудниках советской разведки, работающих в Нью-Йорке.

Кроме того, он подтвердил утечку в СССР документов Пентагона — секретных материалов американского командования о ситуации во Вьетнаме. Наконец, он сообщил, что советской разведке известна система паролей и кодов, которые применяют в ФБР. По некоторым данным, за шпионаж в пользу США Кулак получил около 100 тысяч долларов. До конца жизни так и не был разоблачен.

— Доказательств пока мало. Но мы передали материал смежникам. Странно, что они его упустили. Или он их двойной агент.

Я кивнул, это ему как специалисту решать.

— Может быть. Мало им Толика Голицына, — это я упомянул недавнего перебежчика из отдела стратегического планирования КГБ. Ивашутин снова нахмурился и отвернулся. Многовато что-то я знаю о проблемах в спецслужбах страны. — Данные по третьему лицу привезли?

— С собой.

Я вздохнул. Это главное, чем можно бить по морде чекистам, да и по собственным соратникам также. В будущем разве что только генералу Крючкову удалось обнародовать след его предательства, но Горбачев не поверил. Или сам боялся разоблачения. Мутное, в общем, дело. Потому и мы не будем предавать огласке, пока не закончим расследование. Простой заведующий сектором, говорите?

— Что думаете по его поводу?

Ивашутин ответил уклончиво. Больно уж дело пахнет большой политикой.

— Нужны проверки. Но факт контакта запечатлен.

Тяжело вздыхаю. Разведка, штука такая. Видимый враг может запросто оказаться двойным агентом. Правда, события будущего создали иное представление. Товарищ, вернее, гражданин Яковлев не боялся выказывать себя непримиримым врагом Советского Союза. И позже этот факт наглым образом не скрывал. Ничего, здесь перед расстрелом запоет по-другому. Не будет ему почета и счастливой пенсии! Больше всего на свете я ненавижу двурушничество и предательство. Легче простить прямого врага, чем того, кто бьет в спину. Ради своих юношеских комплексов раздавить будущее миллионов людей!

Мы двинулись к дому. Не май месяц, к вечеру начало заметно холодать. Начальник ГРУ все-таки не удержался от вопроса. Взыграл, видать, профессиональный интерес. Если бы он только знал, что часть моих предположений основана на мутных слухах. Хм, интересно: а кто тогда их в информационную среду вбросил? И ты ж гляди, кое-что начинает принимать отчетливые очертания. Сколько еще дохлых скелетов я найду в шкафах высшей политической власти Советского Союза?

— Леонид Ильич, откуда это все у вас? Партийная разведка?

Неторопливо и строго отвечаю:

— Петр Иванович, официально никакой партийной разведки не существует. Или меня о ней не информировали. Вполне возможно, что Никиту Сергеевича так же.

Было заметно, что Ивашутин мне до конца не поверил. А я не знаю, черт побери! Память реципиента молчит, в будущем об этой самой секретной спецслужбе партии жирный молчок или неясные слухи. Коммунистическое информационное бюро, которое ликвидировали после XX съезда КПСС в 1956 году частенько называли таковым. После разгона кадры Коминтерна перекочевали в международный отдел ЦК КПСС. К примеру, коминтерновцем был заведующий международным отделом Борис Пономарев. Отчасти поэтому аппарат ЦК очень тесно сотрудничал с Первым главным управлением КГБ. Это «ж-ж-ж» точно неспроста!

Взгляд «Марка Аврелия» я долго тренировал. Мол, не все могу сказать напрямую. Кто его знает, какие концы у партии на самом деле остались. Сильно подозреваю, что Андропов сел в международный отдел не из любви к нему. И ведь пока его оттуда и ломиком не спихнуть. Но мы используем «Ювелира», чтобы завалить Семичастного. И для этого мне понадобится еще один человек. Так что в понедельник у меня состоятся разом две важные встречи. Во вторник предстоит важнейший секретариат ЦК, где пройдет первая битва за власть. В среду забью на все и уеду в Завидово. Царь я или не царь в конце концов?

Разговор решил продолжить в кабинете. В нем мне отчего-то уютно. Видимо, пристрастия реципиента сказываются.

— Чай, кофе?

— Кофе, пожалуйста.

Не поленился встать и «обрадовать» Медведева. Только его я оставил в коридоре, тем самым приблизив будущего главу личников. Возвышение обычного сотрудника для кого-то стало сюрпризом, но я настоял. Человек из

1-го отдела 9-го Управления показал себя в будущем надежным и полезным сотрудником. Так чего ждать погоды? И мне кажется, что отчасти мое «сумасбродство» и странные «телодвижения» ближние списывают на новый статус Ильича. Так или иначе, он бы все равно поменялся.