— Это жестоко, — запротестовал князь.

— Это разумно, — жестко сказал я. — Юрий должен многое пересмотреть, а это займет немало времени. Или вы хотите, чтобы он еще что-нибудь натворил? В следующий раз все может сложиться не так удачно.

Князь Горчаков опустил голову.

— У меня нет выбора.

— Есть третье условие, — сказал я. — Вы оставите в покое артефактора Гораздова и вашего сына Ивана.

Я подошел к окну.

— Хочу, чтобы вы поняли меня правильно. Я не собираюсь отталкивать Ивана от вас. Вы сами замечательно справились с этим, не замечая сына столько лет. Но теперь у вас может появиться мысль исправить ситуацию. Так вот, я требую, чтобы вы не давили на Ивана и позволили ему выбирать свою судьбу самому. Вы должны дать слово.

Зотов одобрительно кивнул. А князь Горчаков посмотрел на меня:

— Вы очень умны, господин Тайновидец. И очень великодушны. Хорошо, я даю слово дворянина, что не стану вмешиваться в выбор Ивана.

Последние слова он произнес через силу.

— Что ж, отлично, — кивнул я и повернулся к Зотову:

— Никита Михайлович, я не стану выдвигать против Юрия Горчакова обвинения в нападении. Думаю, Владимир Гораздов поступит так же. Я постараюсь его убедить.

— Это ваше право, — невозмутимо сказал Зотов. — Дело улажено. А теперь, Николай Андреевич, расскажите нам все, что вы знаете об Уральском банке и о проклятии, которое висело над вами.

Князь Горчаков побледнел от страха, но решительно кивнул.

— Я предупреждал вас, что почти ничего не знаю. Проклятие появилось два года назад. Я не знаю, где получил его. У меня много знакомых, даже не представляю, кто из них мог это сделать.

— Рассказывайте все, каждую мелочь, — недовольно нахмурился Зотов.

— Два года назад мне прислали письмо. Вернее, записку без подписи. В ней говорилось о том, что я должен выполнять все требования автора письма, иначе умру. И мне тут же это продемонстрировали.

Горчаков покрутил головой и машинально взялся за горло.

— Как только я прочитал эти слова, то почувствовал, что мне не хватает воздуха. В глазах потемнело, я задохнулся и упал на ковер. Я думал, что умираю. Это продолжалось несколько минут. Поверьте, господа, это было ужасно! Я поверил сразу.

Князь глубоко вдохнул.

— В записке было сказано, что я должен молчать и выполнять приказы. Что мне оставалось?

— Что за приказ был в письме? — отрывисто спросил Зотов.

— Приказ был в следующей записке. Ее передал мне мой охранник. Мне приказали помочь банкиру Трегубову зарегистрировать Уральский банк. Вы ведь знаете, что я помощник министра финансов, такие вопросы — моя работа. Я не должен был ни о чем спрашивать Трегубова. Просто оформить документы.

— Бумаги Трегубова были в порядке? — уточнил Зотов. — Уставной капитал банка достаточный?

— Да, — кивнул Горчаков. — Я все подписал, и Трегубов открыл банк.

— Что было дальше?

— Дальше я получил приказ поместить в банк свои капиталы. Процент был низкий, но я не мог отказаться. Кроме того, автор письма приказал мне оказывать банку всяческое содействие. Привлекать богатых клиентов и не усердствовать с проверками.

— Проверками тоже занимаетесь вы?

— Да. В записке было уточнение. Я должен был собрать действительные сведения о банке и держать их в своем сейфе. А в министерство передавать отчеты, из которых следовало, что банк в полном порядке.

— Но это было не так?

— Разумеется. В Уральском банке сразу обнаружилась большая недостача. Деньги вкладчиков утекали со счетов в неизвестном направлении. Но я никому не мог рассказать об этом.

— С вами связывались какими-нибудь другими способами? Трегубов с вами о чем-то говорил?

Горчаков устало покачал головой.

— Нет. Нам было запрещено общаться. Я только получал письма и в точности исполнял то, что в них говорилось.

— И где эти записки? — спросил Зотов.

Князь Горчаков удивленно посмотрел на него.

— Я их сжигал, сразу же.

— Почему вы оставили кабинет и сейф открытыми в ночь кражи? — вмешался я.

— Накануне вечером я получил очередную записку. Мне приказали не запирать сейф и кабинет. Думаю, негодяям были нужны документы Уральского банка. Утром я обнаружил, что они пропали. Вместе с ними исчезли и деньги.

— Юрию повезло, — усмехнулся я. — Именно в эту ночь он собрался опробовать на вас свой воображаемый дар менталиста. Он решил, что открытый сейф — дело его рук, и окончательно поверил в свои силы.

— Вы помните, что было в тех документах? — спросил Зотов.

— Очень приблизительно, — покачал головой Горчаков.

— Вы согласны на полную ментальную проверку ваших воспоминаний? Наш менталист достанет из вашей памяти все, что в ней есть.

Горчаков растерянно посмотрел в окно.

Я его понимал — непросто решиться на то, чтобы посторонний человек бесцеремонно копался в твоей памяти.

— Николай Андреевич, вы должны понять, что такая проверка необходима, — ровным голосом сказал Зотов. — Вы занимаете важный государственный пост, пользуетесь определенным доверием императора. Но это доверие может опираться только на вашу честность.