— Добрый день, Анна Владимировна!

— Кто вы? — быстро спросила девушка.

Мне показалось, что она испугана.

— Это Александр Воронцов. Мы с вами познакомились возле каминного дымохода, помните?

— Александр Васильевич? — растерялась Гораздова. — Конечно, я помню.

— Мне нужно с вами поговорить. Мы можем встретиться?

— Сегодня? А… о чем вы хотите говорить?

— Я предпочитаю обсудить это с глазу на глаз.

— Вы приедете к… вашему отцу?

Вот теперь Анна точно перепугалась.

— Нет, давайте встретимся где-нибудь в городе.

— Летний сад, — быстро сказала Анна. — Я могу быть там через полчаса. Только предупрежу Василия Игоревича, что поеду по магазинам.

— Предусмотрительно, — одобрил я. — Возле пруда есть замечательное летнее кафе. Давайте встретимся там. Я угощу вас мороженым, и мы поболтаем.

Я постарался говорить беззаботно, чтобы успокоить Гораздову. Если девушка решит избежать разговора, мне волей-неволей придется обращаться к Зотову, чтобы разыскать ее отца.

От Ремесленного квартала до Летнего сада было не близко, поэтому я взял извозчика. Откинувшись на спинку сиденья, хотел обдумать предстоящий разговор, но тут мне прислал зов Никита Михайлович Зотов.

— Добрый день, Александр Васильевич! — обычным холодным тоном сказал он. — Я проверил всех высокоранговых менталистов столицы. Ни один из них не причастен к тому, что случилось с Иваном Горчаковым.

Зотов говорил уверенно.

— А Юрия Горчакова кто-то из них знает? — уточнил я.

— Многие. Но это обычные светские знакомства. Да и разница в возрасте, сами понимаете. Для них Юрий — просто сын князя Горчакова. Расспрашивать их напрямую я не стал, да это и не нужно. Никто из них не встречался с Иваном Горчаковым. Даже о его существовании слышали далеко не все. Сам Иван ни с кем из них не знаком. Для того, чтобы расспросить его об этом, мне пришлось снова побывать в госпитале.

В голосе Зотова я расслышал упрек.

— Я очень ценю то, что вы так плотно занимаетесь делом Горчакова, Никита Михайлович, — сказал я. — Но вы уверены, что Ивана не подводит память? Сильный менталист мог заставить его забыть о встрече.

— Я тоже так подумал, Александр Васильевич. А потому привез в госпиталь своего менталиста и настоял на том, чтобы он проверил память Горчакова. В ней нет подозрительных провалов и никаких следов ложных воспоминаний. Так безукоризненно подчистить следы не смог бы никто.

— Что ж, мне очень жаль, что след оказался ложным, Никита Михайлович, — сказал я.

— В вашем голосе не слышно огорчения, — возразил Зотов. — Я предполагаю, что у вас есть еще какие-то версии.

Все-таки, Зотов был отличным следователем. Как быстро он меня раскусил!

— Версия есть, — не стал скрывать я. — Но она требует проверки. Именно этим я сейчас и занимаюсь.

— А мне вы не хотите о ней рассказать?

— Пока нет. Но как только что-то узнаю, сразу же вам сообщу.

— Не заставляйте меня следить еще и за вами, Александр Васильевич, — попросил Зотов.

— Можете следить, если вам угодно. У меня нет никаких фактов, только предположения. Вы уверены, что хотите потратить время на их проверку?

— Честно говоря, нет. Мне хватает других забот. Одни хлопоты с Уральским банком чего стоят!

— А что с банком? — заинтересовался я.

— Казначейская проверка только-только началась. И уже выявила огромную недостачу. Если говорить коротко, из банка пропала половина средств — это несколько миллионов! И никто не знает, куда они делись. Все операции проводил лично Трегубов, и не оставил никаких документов.

— Ничего себе! — удивился я.

— Дело с особняком графа Толубеева — это лишь малая часть его махинаций. И сам Трегубов погиб, как вы уже знаете.

— Сочувствую, Никита Михайлович. Но уверен, что-то вы обязательно найдете. Вы послали запрос в губернию, из которой приехал Трегубов?

— Послали, но ответа пока не получил. А теперь, Александр Васильевич, прошу вас быть предельно откровенным со мной. С вами за последние сутки не происходило ничего странного?

— Со мной каждый день происходит что-то странное, Никита Михайлович, — улыбнулся я. — Что конкретно вас интересует?

Я нисколько не кривил душой. Только сегодня я узнал, что владельцу моей любимой кофейни несколько тысяч лет, и он родом из давно забытого города. Узнал, что невеста моего отца — дочь таинственного артефактора.