Шрифт:
Дни неслись, словно вихри снежинок на сильном ветру.
До постановки осталось всего несколько дней. Так как спектакль был основан на реальной истории любви, премьеру назначили на четырнадцатое февраля, в день Святого Валентина.
Меня настолько поглотила роль, что я перестала обращать внимания на Краеву, Воинова, Арабаджана и все свободное время посвящала репетициям. Наконец на смену удручающей скованности пришла долгожданная свобода.
Я уже не играла, я жила!
– Войне не удалось нас сломить… кхэ… кхэ… – конец реплики моего партнера затерялся в припадке лающего кашля.
– Богдан, дорогой, да что с тобой? – Карина Сергеевна устремила на парня растерянный взгляд из-под коротких жестких ресниц.
– С утра не могу нормально продышаться! – Он смущенно взъерошил волосы цвета воронова крыла, зайдясь новым приступом.
– Ну вот, доходился в ботинках на рыбьем меху! Не хватало только разболеться к премьере! – Режиссер негодующе всплеснула руками.
– Карина Сергеевна, я вас не подведу! Если надо будет, закинусь таблетками и приползу на последнем издыхании… – заверил Богдан, вытирая пот с побледневшего лба.
– Так, марш в медпункт! Пусть Иванова тебя послушает и померит температуру! Я скоро подойду…
Мы продолжили репетицию, однако в классе музыки установилась тревожная атмосфера. Что будет, если не дай бог он заболел? Крах всех надежд и недели подготовки коту под хвост.
Закончив предложение и поставив точку в сочинении, посвященном творчеству Иосифа Бродского, я торжествующе прошептал:
– А как тебе это, стерва Крылова?
Да, я решил закрыть все долги по литературе. Такая маленькая месть. Пусть только посмеет поставить плохие оценки – заставлю собрать комиссию, и тогда мы посмотрим, кто кого!
В глубине души мне хотелось произвести впечатление на Розу. Вопреки моим надеждам широкий жест с цветком не тронул принципиальную одноклассницу. Вместо оттепели в наших отношениях Пчелкина еще больше начала меня избегать.
Входная дверь хлопнула – это вернулся Богдан. Я знал, потому что мать упорхнула часом ранее на блатхату к новому собутыльнику, предварительно поставив в известность, чтобы ее не ждали до утра.
Отложив литературу, я взялся за алгебру, решив ради интереса порешать что-нибудь из примеров ЕГЭ.
– Мить, а какие таблетки ты пил от кашля? – Богдан облокотился спиной о дверной косяк.
– А что такое? – Я прищурился, открывая ящик письменного стола.
Недавно тетя Света все-таки всучила мне целый пакет с медикаментами, и аллилуйя – чертов кашель с позором капитулировал!
– Несколько дней чувствовал себя неважно. А сейчас померил температуру в медпункте – поднялась до тридцати девяти… У тебя есть чем сбить? – Брат поморщился, всем своим видом напоминая живого мертвеца.
– Не дрейфь! У меня тут целая аптечка. Живо поставим тебя на ноги!
– Мить, что-то мне совсем хреново! Смотри? – Богдан присел рядом, протягивая мне градусник.
– Ох, ничего себе… – Я присвистнул, глядя на отметку тридцать девять и девять. – Надо вызывать скорую!
– Но я не могу болеть! У меня спектакль через три дня… – заплетающимся языком повторял Богдан, пока мы петляли между улиц на машине скорой помощи.
Прослушав его легкие, врач высказал подозрение на пневмонию, посоветовав однозначно ехать в больницу, и мы не стали спорить.
– Как ты можешь сейчас думать об этом? – Я раздраженно покачал головой. – Вряд ли кому-то нужна жертва искусства!
– Мить, ты не понимаешь, у меня главная роль! Придет ветеран войны, его родственники… Мы столько недель готовились. Столько готовились… И… – Его голос сорвался на новый приступ душераздирающего кашля.
– Перенесете спектакль. В чем проблема?
– Не получится – сразу после премьеры режиссер уезжает на съемки в Питер! Ты должен меня заменить…
– Что? – Я открыл рот от изумления.
– Что слышал! Там есть сцена с поцелуем! Неужели не хочется поцеловать свою Розочку?
– Брат, ты реально болен! Какой из меня актер?
– Мить, ну пожалуйста… Сценарий со всеми пометками лежит у меня в рюкзаке. Слов там немного – как раз разучишь за пару вечеров! Если я загремлю в больницу – пообещай, что подменишь!