Я только хотела выйти из-за стола, как зал вновь наполнился колоритными звуками традиционных армянских мотивов. На этот раз усидеть не удалось – один из танцоров утянул меня в самый центр хоровода, на ходу преподавая мастер-класс по танцу Лорке.

Еле отдышавшись, я подошла попрощаться со взрослыми.

– Мама, Артак Ашотович, мне уже пора! – Я вымученно улыбнулась.

– Роза, а как же назук? – Кустистые брови мужчины поднялись вверх.

– Что?

– Ну, назук – армянская выпечка с масляной начинкой и грецким орехом. Специально для тебя заставил повара готовить. Оскорблюсь, если не попробуешь! – Хозяин кафе обиженно поджал губу.

– Дорогая, некрасиво вот так уходить… – увидела в глазах мамы все то же осуждающее выражение, будто я намеренно пытаюсь помешать ее счастью.

– Назук так назук… – бросила я равнодушно.

По правде говоря, я и так уже опоздала. Благодаря какому-то шестому чувству знала, что Дима не захочет со мной говорить. Он слишком горд, чтобы понять мое исчезновение. А объясниться не вышло. Наверняка мой Воин уже сделал поспешные выводы… Пообещала себе, что, добравшись до дома, сразу позвоню ему и все объясню.

От грустных мыслей отвлек новый виток развлекательной программы. На этот раз щупленький танцор, сделав пару сальто, подошел к диджейскому пульту, включив медленную композицию.

– Роза, потанцуем? – безапелляционно сжал мою руку Азат.

– А у меня есть выбор? – Я поднялась, глядя на него с раздражением.

– Не-а, – беспечно хохотнул Арабаджан, притягивая меня ближе. – Скоро мы породнимся! – Одноклассник недвусмысленно скользнул взглядом по моей фигуре.

От его поведения мне стало дурно и неприятно. Я попыталась вырваться из его цепких рук, но он лишь крепче прижал меня к себе.

– В ближайшем будущем вы переберетесь в нашу квартиру, Розочка, – продолжил бравировать, не отводя горящих глаз. – Позабочусь, чтобы наши спальни оказались рядом.

– Мы никуда не переедем! – прошептала я с отчаянием в голосе. – Рано радуешься! – Я толкнула его ладонями в грудь, но он лишь скабрезно рассмеялся.

Я поворачивала голову по сторонам в надежде, что хоть кто-нибудь поможет выбраться из его звериной хватки, но никто не обращал на нас внимания: Лешка был поглощен видеоигрой в айфоне Азата, а мама с Артаком Ашотовичем обжимались в дальнем углу кафе.

– Я не хочу танцевать! Отпусти меня! – Мне пришлось повысить голос, стараясь перекричать музыку.

Только тогда мои старания увенчались успехом.

– Эй, какая муха тебя укусила? Радовалась бы, что накормили вас, голодранцев, а она еще и не довольна, какая цаца! Скажу отцу – уволит твою мать ко всем чертям!

Я вздрогнула от ледяного, пронизывающего насквозь взгляда блестящих черных глаз. Что-то в них мне показалось опасным. Меня бросило из озноба в жар. Хотелось скорее покинуть это чертово кафе и убежать на край света с Димой.

Я сунул несчастную розу первой попавшейся младшекласснице и, закурив, пошел в сторону дома, ощущая полное опустошение. У меня не осталось ни душевных, ни физических сил, но я чувствовал тяжесть в груди.

Вот оно как – за считаные секунды скатиться с небес в преисподнюю.

И я даже не мог ее винить. Теперь все встало на свои места. Ну, конечно, зачем терять время со мной, когда на горизонте маячит мажор Арабаджан.

Он еще с прошлого лета гонял на батиной тачке по дворам, понтуясь дорогими гаджетами и тряпками. Неприятный тип, но у нас никогда не было весомых поводов для стычки. Азат, как и многие другие, меня побаивался, умышленно избегая конфликта, а мне было глубоко фиолетово на него.

Я бесцельно болтался по улице, все еще надеясь, что Пчелкина волшебным образом скрасит мое одиночество. Но чуда не случилось. В какой-то момент отчаяние стало нестерпимым. Уже сто раз пожалел, что решился подменить брата в спектакле. Доброе дело вышло мне боком.

От зрелища, как она залезает в их семейную тачку наперевес с огромным букетом роз, до сих пор дышать было трудно. Роза и Азат… Мой разум не принимал такой расклад.

Уже стемнело, а я так и не вернулся домой. Не мог отыскать свою улицу, дом, подъезд. Что это, черт возьми? Сердце сжалось так сильно, что я почувствовал боль по всему телу.

Внутри меня разгорелся пожар, что казалось, его никогда не потушат. Впервые так больно…

Больно.

Больно.

А потом я услышал крик и, будто очнувшись, побежал со всех ног.

Оглушенный истошным криком, я побежал вперед. Не мог разобрать, чей это голос, зная лишь, что он пропитан болью и страхом. Завернув в соседний двор, в вечерних сумерках я обнаружил эпичную картину: несколько парней обступили одного, поочередно толкая и шпыняя его.