На февральском совещании в правительстве Иван подвел некоторые итоги проведенной работы в части «предотвращения голода», причем о продовольствии в своем докладе он даже не заикнулся:

— Я считаю, что мы к началу работы практически готовы. Паровозов у нас более чем достаточно, вагонов… всего у нас на сегодняшний день вагонов почти двадцать две тысячи, я говорю о вагонах пассажирских, в которые мы можем одновременно впихнуть почти девятьсот тысяч человек. Причем по Сибирской дороге за Байкалом чисто технически мы в состоянии ежесуточно перевозить по пятьдесят тысяч человек — ну, если, конечно, грузовое сообщение полностью прекратить. А если грузовое сообщение оставить на прежнем уровне, то порядка тридцати тысяч, что более чем достаточно.

— Все это прекрасно, но куда мы этих людей поселим?

— Этот вопрос вообще не ко мне.

— Я знаю! — тут же в разговор влезла Юмсун. — То есть я знаю про Забайкалье и Амурскую область, и насчет курганских степей тоже. Вокруг Кургана можно будет разместить народу тысяч двести-двести пятьдесят, причем если их туда вывезти до июня, т они вполне успеют отстроиться. В Забайкалье уже подготовлено место для примерно трехсот тысяч человек и до двухсот тысяч можно вывозить на земли вокруг КВЖД, а в Амурской области технически можно и миллион разместить, правда там будут некоторые проблемы с топливом на следующую зиму.

— Не будет там проблем с топливом, — покачал головой Святозар, — там уже подготовили карьеры для добычи угля, и даже поселки углекопов выстроены. То есть бараки, конечно — но одну зиму и в них народ переживет, а если им сразу и строить себе дома разрешить…

— Никто дома там строить не будет, — сердито возразила Наталия, — они все будут считать, что их просто на зиму туда отправили откормиться, а потом все они рванут обратно.

— Не рванут, — возразил Андрей, но Наталия его смерила презрительным взглядом и продолжила:

— Во всяком случае обустраиваться они там не станут, просто потому, что все, что вы тут придумали, для них выглядит как благотворительность. То есть вроде как обязанность казны их, бедных и несчастных таких, содержать — а если мы их один раз накормим, то они будут убеждены, что страна их и дальше кормить будет. Потому что должна страна их кормить!

— А конструктивные предложения у тебя есть? А то ты что-то только критиковать горазда.

— Есть, и очень конструктивные, но они всем вам не понравятся.

— Мне уже они понравились, — улыбнулась Еля, — а туповатых мужчин наших мы, надеюсь, переубедим.

— Ага, Библиотекари, оказывается, уже сговорились!

— Ничего мы не сговаривались! — довольно сердито возразила ненка, — просто мы-то как раз с людьми работали, то есть с простыми людьми, а не инженерами и профессорами. И поэтому хотя бы представляем, что от простого мужика ждать.

— Юмсун, а ты их тоже поддерживаешь?

— Не знаю, я же даже не слышала, что они вообще хотят предложить.

— Наташ, мы все тебя внимательно слушаем, начинай.

— Хорошо, только вы уж не орите, пока я не закончу. Пункт первый: переселять нужно будет только тех, кто сам этого захочет. Пункт второй: помогать с продовольствием нужно только тем, кто захочет себе на продовольствие заработать, и работы для них будет много, причем работы тяжелой — так что придется очень усердно на прокорм себе зарабатывать. Пункт третий: тем, кто не захочет переселяться и не пожелает себе на хлеб зарабатывать, не давать вообще ничего, пусть с голоду дохнут.

— Ну… мне кажется, что предложения твои — они так себе. То есть очень хреновые предложения.

— Уж какие есть, — Наталия замолчала и сердито посмотрела на собравшихся за столом коллег.

— Я думаю, — продолжил Андрей, — что мы твои предложения проигнорируем, а чтобы тебя народ не сожрал с какашками, мы о них и рассказывать никому не будет.

— Погоди, Андрюш, — в разговор вмешалась Мария, — судя по хитрой мордочке Ели они что-то не договаривают. Итак, мы слушаем дальше.

— Ладно, я теперь договорю, — хмыкнула Еля. — Прокормить всю эту толпу мужиков мы теперь в состоянии — но от нас требуется сделать всё так, чтобы они поняли и осознали до глубины души, что благотворительностью государство заниматься не намерено. Для этого прежде всего нужно будет разослать по деревням подготовленных агитаторов, которые мужикам объяснять три вещи. Первая — что на прокорм заработать можно, вторая — что за смерть от голода жены или детей мужика будут судить как за предумышленное убийство, а третья — что вариантов заработать за относительно сытую жизнь всего два. И вариант с переселением в места более плодородные хотя и потруднее, но не на много уж и более трудный, зато проблему решит на многие годы. А вариант заняться тяжелой работой на месте… он только поначалу выглядит попроще, зато в последующие годы трудиться придется гораздо больше, а в целом оба варианта примерно одинаковы.

— Ну, а где ты собираешься этих агитаторов брать? Как в свое время большевики, рабочих с заводов в деревни отправлять?

— В свое время большевики отправляли в деревни не рабочих, а люмпенов, поэтому у них с колхозами и вышла полная задница, а мы направим именно агитаторов. У меня в школах около четырех тысяч человек уже относительно неплохо подготовлены, причем мозги я им на место поставила неплохо.

— И ты будешь теперь управлять этой толпой?

— Нет, конечно. Я вообще замуж выходить собралась, мне просто некогда будет этим заниматься.