Стол был перевёрнут, а окно, что находилось за ним, было разбито. Видимо, кто-то попытался выбраться из дома прямо через оконную раму после того, как ему удалось разбить стекло.

Я понял, что горящая балка рухнула прямо за моей спиной. Отрезала мне путь к отступлению. Значит, выход остался только один. Туда же, куда выскочил пострадавший — в окно.

Я разогнался и, оттолкнувшись ногами от хлипкого пола, выпрыгнул наружу. Моё пальто объяло пламя. Пришлось его скинуть, чтобы не получить ожогов.

— Прошу, на помощь… — вновь услышал я чью-то мольбу.

Задерживаться было нельзя. Я поднялся на ноги, провалился по колено в снег, но обнаружил чьи-то следы. Они вели к колодцу. Да что б меня… Неужели кто-то умудрился прыгнуть прямо туда?!

Я дополз до каменного колодца и заглянул в самую глубь. Удивительно, но в самом низу было невероятно светло. Я понимаю, что зимой по ночам обычно намного светлее, чем днём. Это явление связано с отражающей способностью снега.

Но сияние колодца явно не было связано с зимними физическими законами. Кто-то лежал на самом дне. И от него исходил пламенный свет.

— Кто здесь?! — крикнул я, превратив свой голос в гулкое эхо, которое разлетелось по всему колодцу.

— Г-господин Мечников? — превозмогая боль, прокряхтел человек, что лежал в воде на дне колодца. — Прошу, умоляю вас! Ради Грифона… Помогите мне! Я умру, с минуты на минуту умру!

— Я сейчас же найду способ поднять вас, подождите! — крикнул я.

— НЕТ! — заорал он. — Нельзя… Если поднимете — умру. Тогда сгорю заживо.

Сгорит? После того как окунулся в колодец? Странно. Хотя мне нет смысла не верить этому человеку. Ведь от него до сих пор исходит пламенное сияние.

Голос явно принадлежит не Игорю. Но кому-то, кого я знаю. Да кто же, чёрт подери, лежит там — на дне колодца?!

И я принял решение.

— Хорошо, я сейчас к вам спущусь! Держитесь! — велел я.

А затем схватился за ведёрко, которое держалось на старой, но довольно крепкой верёвке. Не знаю, выдержит ли оно мой вес, но мне должно хватить сил подняться назад, если верёвка оборвётся. В крайнем случае сюда придёт Синицын или Щеблетов. Бояться мне точно нечего.

И я начал свой спуск. Нечто подобное мне уже приходилось делать в прошлой жизни. Занимался скалолазанием, но как новичок. Друг мне показывал, как нужно правильно спускаться с отвесного склона, когда в твоих руках только закреплённая сверху верёвка.

Приземлился я без проблем. Единственная проблема — кажется, я ударил пострадавшего ведром по голове. Но для него это малозначительная травма в сравнении с тем, что мог «подарить» ему огонь.

— Алексей Александрович… — прошептал пострадавший. — Слава Грифону — это вы! Пожалуйста, сделайте что-нибудь. Иначе мне конец…

Я вгляделся в лицо седовласого мужчины и лишь через полминуты понял, что передо мной Хопёрский судья. Константин Викторович Устинов. Именно он рассматривал моё дело, когда вину некроманта Антона Сухорукова перевалили на мои плечи. Однако судья в итоге показался мне довольно справедливым человеком. Он не пытался отправить меня на смертную казнь из принципа. Как только я доказал своей магической клятвой, что некротический хаос устраивал Сухоруков, с меня тут же сняли все обвинения.

— Константин Викторович, что вы здесь делаете? — спросил я. — Боже… Ваши ноги…

Похоже, прыгнув в колодец, судья сломал обе бедренные кости. Переломы были открытые. Приземлился он явно прямо на ноги. В каком-то смысле оно и к лучшему. Иначе он бы переломил позвоночник.

Но на этом травмы судьи не заканчивались. Ведь его рука до сих пор пылала. Я внимательно всмотрелся и понял, что погруженная в воду левая рука Устинова горит.

И от неё остались только обуглившиеся кости.

Вода в колодце не замёрзла из-за того, что здесь она постоянно течёт в определённом направлении. Видимо, тут проходит источник, и это играет нам на руку. Устинов смог замедлить распространение пламени и при этом не сломал себе шею при падении в колодец.

Но почему рука до сих пор горит? От неё ведь явно исходит магическая аура!

Да что б меня…

Вот теперь мне понятно всё. Зря я винил пироманта Игоря в произошедшем. Его здесь не было. Мой помощник не восстанавливал память и никак не бедокурил в Хопёрском районе.

Под водой среди чёрных костей левой руки Устинова сияла огненная печать. Та самая, которую оставил на нём Кособоков. Отказ от подчинения приводил людей с этой печатью к мгновенной смерти. Однако вскоре кольцо перешло к Рокотову, а значит, теперь всё работает чуть-чуть иначе.

Кто предаст Леонида — сгорит.

Но Устинов не сгорел. А всё почему? Он успел вовремя забросить руку в воду. Остановил пламя. Видимо, магический огонь появлялся только в области печати, а уже дальше распространялось обыкновенное — привычное немагическому миру пламя.