Пышечка явно оробела в обществе Лисова и самого Громова. Здоровяк сразу же принялся что-то успокаивающе ей шептать, поглаживая по руке. Та вроде немного заулыбалась.

А потом к нам неожиданно присоединился Барсов.

— Добрый вечер, дамы и господа, — поприветствовал он нас и присел рядом.

— А ты чего не со своими? — вполголоса спросил я, кивнув на «мясо», расположившееся на верхних рядах.

— Ежели честно, оттуда не очень хорошо видно, а я не прощу себе, если не смогу рассмотреть такое зрелище вблизи, — признался маг и улыбнулся. — И, конечно же, я желаю победы баронессе Огневой.

— Да, да, я тоже, — поддакнул Румянцев.

И все вокруг меня начали желать победы Огневой, зная какие у нас отношения.

Между тем на арене показались Шилов, его бывшая жена и троица женщин-лекарей. Следом за ними с разных сторон на арену вышли участницы дуэли. Их тут же начали приветствовать: аплодировали, не жалея ладоней, и выкрикивали фамилии.

Белову в основном поддерживала «элита», а за Огневу болело «мясо», но опять же, скорее всего, из-за того, что она связана со мной.

Аристократки двинулись к центру арены. Походки королев, подбородки гордо подняты, а в глазах железобетонная уверенность. Сейчас они очень сильно походили друг на друга, хотя одна была мулаткой, а другая голубоглазой блондинкой.

— Тихо! — повелительно выкрикнул Шилов, махнув рукой зрителям.

Те успокоились и установилась тишина, нарушаемая лишь электрическим потрескиванием горящих прожекторов, свистом каких-то птиц и монотонным жужжанием надоедливой мошкары.

Шилов покашлял в кулак и ритуально предложил девушкам помириться. Те холодно отказались. Тогда Рафаэль Игоревич объяснил правила. Они оказались банальны — дуэль магией до первой крови.

Девицы покивали и вошли под магический купол, вызванный артефактом.

Бывшая жена Шилова дала отмашку, после чего дуэль началась. Зрители взревели как сумасшедшие.

А я открыл пачку чипсов, внимательно следя за сражением. Оно началось с того, что аристократки накрылись магической защитой. Огнева врубила «воздушную плёнку». Белова же превратилась в подобие киборга, использовав «стальную броню». Дальше они начали кружить по арене, мягко ступая по песку.

Дуэлянтки будто присматривались друг к другу, не желая абы как тратить ману. Они не хуже Шилова понимали, что примерно равны по силам.

— Кто же нанесёт первый удар? — пробормотал Лисов, во все глаза глядя на аристократок.

— Белова, — азартно выдал Барсов, с каким-то болезненным возбуждением наблюдая за дуэлью.

Он оказался прав. Графиня швырнула в песок бледно-коричневый сгусток магии. Нет, она не целилась в Огневу, а призывала элементаля. Песчинки собрались в человекоподобное существо. А уже то ринулось на Огневу. Она ответила «каменными шипами», с хрустом проткнувшими ноги магической твари.

— Ну всё, пошла жара! — радостно выдохнул Барсов, сверкая глазами так, словно помогал прожекторам.

Жара действительно пошла. Аристократки расчехлили все атрибуты. Под куполом с шипением и треском заревело и засверкало буйство магии.

Баронесса применяла «стену пламени», «каменные шипы» и «воздушную плёнку».

Белова же оперировала «стальной бронёй», «элементалем» и «аннулированием». Последний атрибут просто отменял действие той или иной магии, но только если был выше по уровню или хотя бы равен тому атрибуту, чьё действие отменял.

Ещё графиня изредка швыряла «вспышку света». Она не несла никакой угрозы, просто била светом по глазам. Не самая полезная магия в бою, как и «эйфория» Огневой.

Однако в целом девицы выдавали очень красочный бой. Они ловко перемещались под куполом, порой скрываясь в пламени и швыряя умения. Их ноги вздымали раскалившиеся песчинки. Волосы разметались как у валькирий. Глаза сверкали, а губы яростно кривились.

— Какая же будет развязка? — пробормотал барон Лисов, дёргая себя за козлиную бородку.

— Что за бой, что за бой! — потрясённо прошептал Барсов. — Кажется, у меня встал.

Я хмыкнул и уже хотел напомнить, что, вообще-то, под куполом сражается моя невеста. Но не успел ничего вымолвить, поскольку ошарашенно вытаращил глаза. Такой развязки явно никто не ожидал. Чипс в моём рту резко сменил вкус с «малосольных огурчиков» на «вот это поворот».

Пустошь, храм Сварга

Спёртый воздух обжился в узких коридорах и камерах подвала. За решётками стонали в бреду, плаксиво бормотали и безумно завывали грязные оборванные люди и другие разумные существа. Свет горящих факелов падал на их исхудавшие лица, выступающие рёбра и спутанные волосы. Вонь немытых тел соседствовала со смрадом нечистот, а по грязным матрацам бегали крысы. Худые и злобные, готовые искусать во сне любого, а то и отгрызть уши.