— Чем же ты расстроен? — требовательно спросила Вика.

Снова повисла пауза. Мысль о том, что Женя говорил так прерывисто из-за того, что рядом с ним женщина, раскаленным железом впилась Вике в мозг. Она стала прислушиваться к звукам на заднем фоне, но услышала только телевизор.

— Я же думал, что нравлюсь тебе, — спокойно сказал Женя. — Я был с тобой откровенен, я тебя не обижал. Все, что я делал по дому, я делал и для тебя тоже. А про помощь, когда ты ушла, я вообще молчу. Но ты оставила меня. При том дважды.

— А говоришь не сердишься.

— Не сержусь, нет. Просто, ты как будто ждешь, что я должен общаться с тобой, как ни в чем ни бывало, но этому не бывать. Зачем мне это, если ты потом возьмешь и выбросишь. Я простой человек, мои запасы не безграничны, а времени еще меньше.

— Ты что, назвал меня сейчас неблагодарной?! — Вика все больше бесилась.

— Я лишь сказал, что по-видимому я не такой, и делал не то, что ты смогла бы оценить. Ты ведь не станешь благодарить за то, что тебе подсовывают книгу, когда ты просишь есть. Вот и все.

Вика молчала, она боялась, что как только откроет рот, то тут же расплачется.

— Ты не прав, — еле произнесла она. — Я ценила. Мы же ремонт вместе делали. Я тебе даже омлет второй раз приготовила!

Женя засмеялся.

— Да. Ты мне очень помогла, особенно с кухней. Вкус у тебя отличный. И я до сих пор считаю, что лучше твоего омлета я не пробовал.

Похвала успокоила и приободрила Вику. Но Женя тут же вернул ее на землю:

— Пусть яичная скорлупа останется пикантным дополнением.

Снова волна жара прокатилась по ее телу.

— Ты же шутишь?! — неуверенно пискнула Вика.

Женя ненадолго замолчал. Она внимательно вслушалась в его дыхание.

— Ты даже пару раз приласкала меня, — сказал наконец Женя. — Этого я не забуду.

Губы Вики дрогнули, сдерживая слезы обиды.

— Разве тебе не нравилась киса с коготками? — снова рассмешила Вика.

— Это, безусловно, будоражит и возбуждает, но в долгосрочной перспективе скорее утомляет. Я ведь рассказывал.

— Офигеть! — воскликнула она. — Это что же получается? Что по итогу не ты меня не устроил, а я тебя? Ты сейчас сделал мне очень больно!

— Ты в любой момент можешь повесить трубку. Мы ведь не женаты и даже не встречались. Если рандомный чувак, которого ты допустила до тела пару раз, может сделать тебе больно, то я не знаю даже. Ты либо врешь, что тебе больно, либо считаешь, что я тебе что-то должен.

Последние слова Жени попали в цель. Вика действительно ждала, что он должен искать ее, немедленно ответить, как только она написала, расспросить обо всем на свете, выпытать в конце концов, если бы она молчала, примчаться и предложить помощь, когда бы она сдалась под напором и пожаловалась, что ей не хватает денег, заботы и тепла, и вдруг оказалось, что ничего этого Женя не собирается делать.

Уязвленное самолюбие клокотало у Вики внутри. Ей захотелось кинуть трубку, но она решила подождать, в надежде что, вдруг Женя назовет все сказанное шуткой, рассмеется и позовет ее в гости.

— Но, ничего, — сказал он. — Хорошо, что так получилось, что ты сбежала. Я из-за этого не успел сделать тебе предложение. Не зря я тянул.

Вика беззвучно открыла рот и закрыла. Женя выдержал паузу, возможно, ждал, что она скажет что-то.

— Да. Не зря, — как бы размышлял он дальше вслух. — Я чувствовал, что твое отношение ко мне не изменилось, так я и остался для тебя холопом.

Две крупные слезы потекли по щекам Вики, когда она моргнула. Женя не дождавшись реакции, решил попрощаться:

— Прости, Вика, у меня дела. Не могу больше разговаривать. Алло, Вика?

Вика молча положила трубку. Она швырнула телефон в кресло, а потом уткнувшись в подушку, заплакала навзрыд.

— Викуль, ты че? — Дашка сунулась в дверь комнаты.

Вика села и краем простыни отерла размазанную под глазами тушь. Она дождалась, пока подружка присядет рядом на кровать. С минуту она собиралась с мыслями, решала, как начать рассказывать, но Дашка ее опередила:

— Кто он? Этот, что ли? Женя? Ой глядите-ка, покраснела. — Дашка добродушно засмеялась. — Я сразу поняла, что ты в него втрескалась. Плевалась в него огнем больше, чем в Диму.

Вика хмуро уставилась в окно.

— Да ничего я не втрескалась! Он старше на тринадцать лет!

— А че плачешь-то тогда?

— Не знаю.

— Ну капец.

— Я с ним спала. — Вика недовольно поджала губы. — Я о нем не думала вообще, но теперь мне очень плохо без него.

— Так, все-таки, влюбилась или нет?