— Сегодня я достаточно вымотался, да и ты, думаю, устала, поэтому я попросил накрыть ужин у тебя в гостиной. А потом мы отправимся спать. Спать, Поль, и набираться сил.

С этими словами он выходит из комнаты.

А я чувствую, как меня сотрясает мелкая дрожь.

***

Ужин прошёл достаточно в дружественной обстановке. Сначала я была скована и не знала, как себя вести. К тому же предстоящая ночь будоражила разгулявшееся воображение и щекотала оголённые нервы. Но Маркус оказался интересным рассказчиком и собеседником, и уже скоро я забыла про свои страхи, увлёкшись беседой и вовсю смеясь.

Сейчас я лежу в постели в одной тонкой ночной сорочке, укрытая по нос одеялом. Меня снова лихорадит. Зуб на зуб не попадает. Рядом проминается матрас, и я чувствую, как Марк опускается рядом. Потом меня обнимают крепкие руки и пододвигают ближе к себе.

— Замёрзла? — спрашивает хрипло в мою макушку.

— Нет.

— Спи, Поль, — и обнимает крепче, — спи. Всё будет хорошо.

Я постепенно расслабляюсь в его тёплых объятиях и уношусь в мир сновидений. Мне снится мама, она улыбается и смеётся.

А утром я просыпаюсь от лёгкого поцелуя в плечо. Поворачиваюсь к Марку и тону в синеве его глаз. Он какой-то миг смотрит пристально на меня и склоняется к моим губам. Сначала нежно и почти невесомо. Но скоро поцелуй переходит в разряд тягучих эротических. А вслед за ними наступает и вовсе чудесное волшебство…

Глава 17

Настоящие дни. Замок Сторенджа.

— Миледи, прошу, — меня встречает дворецкий, принимая зонтик и пальто из моих рук, — сегодня на редкость слякотная погода, мадам.

— Да, Редклиф. Дорогу совсем развезло. А где месье?

— Граф в своём кабинете, мадам в библиотеке.

— Спасибо.

Начну, пожалуй, с меньшего из зол и направляюсь в библиотеку.

— Дорогая, — маман опускает книгу на столик, грациозно поднимается с кресла и устремляется мне на встречу. Берёт за руки, — как я рада тебя видеть. Всё хорошо? То есть хорошо съездила?

С беспокойством всматривается в меня.

— Всё прекрасно, — проходим к креслам и садимся, — . Роджер растёт, Марта с тётей с ним неустанно. Грег С Филиппом в работе. Стефан отправился на курорт лечить суставы, но я об этом вам писала. Что у вас? Как Марк? Вы не писали…

— Да, всё хорошо. Он старается. Марк взялся за ум. Особенно последнее время. Да, в последнее время он почему-то особенно усерден, — смотрит на меня, — мне кажется, он всё же боится… опасается, что ты его бросишь. Тебя так долго не было.

— Он сам пожелал, чтобы я уехала. Я решила ему больше не противиться. Сварт уверил, что моя помощь не понадобится. К тому же здесь Вы. Так что…

— Нет, нет, что ты, я и не думала тебя упрекать.

Мы замолчали.

— Марк в кабинете с управляющим.

— Я поднимусь к себе сначала, приведу себя в порядок, — говорю, поднимаясь.

— Как знаешь.

— В его состоянии есть какие-либо сподвижки? — произношу, останавливаясь у двери. А у самой сердце ухает куда-то вниз, боюсь услышать, что всё безнадёжно.

— Об этом тебе лучше расскажет Марк, — улыбается.

— Появились изменения? — хватаюсь за соломенку, — он стал чувствовать? — свекровь молчит, загадочно улыбаясь, а меня накрывают эмоции, — Мадлен, не молчите! Так есть изменения или нет?

— Весьма небольшие, но уже что-то. Прости, Марк всё сам расскажет, — улыбается уже виновато.

Я разворачиваюсь и направляюсь в кабинет. Через две ступеньки. Внешний вид подождёт. Рывком открываю дверь. Марк сидит за письменным столом, Френк стоит рядом, на что-то указывая пальцем в бумагах на столе. Палец там так и остаётся, когда они резко поднимают головы на образованный мной шум. Управляющий выглядит удивлённым. Марк же находится быстрее.

— О, Поль! — улыбается, — я уж и забыл, как это, когда в доме есть хозяйка. Давно ко мне так не врывались без стука.

— Смиренно прошу простить меня за столь грубое вторжение, — если хочет ерничать и расшаркиваться, извольте, — Френк, можете нас оставить на минуту?

Тот вопросительно смотрит на Маркуса и, получив разрешение, покидает нас.

— Что за спешность привела тебя сюда из-под тёплого крыла Марчел?

— Желаете язвить? Ну, что ж. Говорят, это хороший признак. Значит не всё потеряно.

Опускаюсь в кресло напротив.

— Почему же язвить? ты так свирепо ворвалась сюда, — выгибает бровь.