Хлопнула дверь подъехавшего автомобиля и вырвала меня из страшных грез наяву. Твердая мужская рука направила меня к сиденью, аккуратно стискивая плечо. В машине пахло лимонами, а выцветшая елочка на зеркале заднего вида раскачивалась как уставший маятник.

Света критично осматривала меня. Облегающее платье собралось на талии, как сплющенная гармошка. Цокнув язычком, она поправила волосы и вернулась к делу. Конечно, первое свидание после разрыва, дело важное. Подойдя к делу со всей серьезностью, девушка уже в который раз переделывала неудавшуюся стрелку на левом глазу и тихо бормотала себе под нос:

— Позвать на свидание в собственный бар, ну вот кто он после этого? Еще и на твое рабочее место, как будто ты там и так не проводишь практически всю свою скучную жизнь!

— Нам так удобнее, не осуждай меня, — я закатила глаза, критически смотря в зеркало. — Ты же знаешь, я не люблю новые места, а тут и рядом с домом, и обстановка…

— Располагает к быстрому перепихону, ну уж никак ни к романтике! Да и что подумают другие рабочие? Что ты спишь с начальником ради вечерних смен?

— Ты же знаешь, что там и так все это обсуждают! Стоит раз поговорить с человеком, так сразу начинаются сплетни, тем более в женском коллективе.

— Ну да, давай больше поводов, чтобы потом говорить, что ты так и задумала. Тем более у вас все никак у людей, сначала переспали, а теперь вот, свидания устраиваете, — усмехнулась она. — Так, все, лучше я уже не сделаю, поэтому будем выезжать на харизме… Помни, флиртуй в меру, не давай понять, что он тебе интересен и даже не пытайся вываливать всех своих демонов одной кучей и сразу.

— Тогда какой смысл вообще встречаться, если нужно строить из себя другого человека?

— Дура ты, Верка, — Света покачала головой. — Это же игра, которая идет сквозь века. Охотники и жертвы. Какой мужчина обрадуется, если добыча сама пойдет к нему в руки?

— Ну не знаю, например, нормальный?..

Света засмеялась и, впихнув мне в руки маленькую сумочку, вытолкнула за дверь. Я стояла в темном подъезде, а спустя часы очнулась в парке, сидя на лавочке в полном одиночестве. Пару пропущенных на экране телефона, размазанная тушь и тишина…

Машина притормозила возле многоэтажки. Зима окончательно вступила в свои владения, заморозив грязь на асфальте, слегка припорошив снегом. Виктор что-то говорил о том, что от его дома ближе до участка, но я практически не различала слов. Желание принять нормальный душ и смыть чужие прикосновения оттеснили даже режущую боль внутри черепной коробки. Я молча следовала за ним, стараясь не поскользнуться на тонком льду. Виктор помогает мне добраться до пустой квартиры, придерживая и не позволяя потерять равновесия.

Мысли в голове бьются набатом, напоминая о проведенной вместе ночи и о том, как я потерялась в себе, идя на невинное свидание. И благополучно забыла об этом. А он все неправильно понял и оставил наши отношения в воздухе, не давя на меня и даже не спросив, почему я тогда не пришла. Просто промолчал и продолжил дружеское общение, не нарушая границы. Как я могла забыть?..

Сейчас, стоя в коридоре такой знакомой квартиры, я с удовольствием внимала реакциям собственного тела. Фантомное наслаждение, ощущения покоя и безопасности.

— Я оставил на стиральной машинке кое-какую одежду, можешь переодеться, — негромко сказал он, включая свет на кухне. — Ты голодна?

Я с удивлением заметила, как желудок заурчал, напоминая о себе. А ела ли я что-то? Не помню. Молча кивнув, я проскользнула в ванну, сдирая с себя вульгарное платье и резким движением распустила волосы. Тело задыхалось от количества тонального крема, а раны едва заметно выглядывали из-под частично стертого грима. Включив воду на максимальную температуру, я с наслаждением ступила на холодный пол. С наслаждением растирая тело душистым мылом, я, казалось, сдирала с себя ужас прошедших дней. На руках показались следы от веревки, на шее кровавые разводы, а на ногах неглубокие царапины. Сдерживая рыдания, я смывала макияж и унижение.

Выйдя из-под горячих струй, я с крепко сжала в руках спортивные штаны и мешковатую толстовку. Нижнего белья не нашлось, но, надев на себя это серое облачение, я ощутила себя в словно в броне. Толстая ткань скрывала силуэт тела, надежно закрывая мою фигурку. Из зеркала на меня смотрела потерянная девочка, под глазами которой залегли синеватые мешки, а шея выглядела так, словно подростки увлеклись объятиями на диване. Покачав головой, я схватила с полочки ополаскиватель для рта. Мятная жидкость приятно холодила искусанные губы, раздражая нервные окончания. Красная точка практически скрылась из вида, но стоило мне заметить запястья рук, как она возвращалась с удвоенной силой.

Зубы стучали с удвоенной силой, пока я разглядывала себя в зеркале.

Света, убитая по моей вине.

Твари, уверенные в том, что они делают благое дело.

Бедные девушки, и так запутавшиеся в жизни.

Евгений. Лев. Наказание.

Мама.

Чувство вины новой волной затуманило сознание, а жалость к себе вернулась на привычное место. На стиральной машинке лежал небольшой блокнот, который так и просился в руки. Найдя огрызок карандаша, я начала делать то, что всегда приводило меня в чувства. Оставлять заметки. Пара слов, которые значили для меня больше, чем для кого-либо. Надежда на то, что так я смогу помнить.