Роза, затаив дыхание слушала. О жизни своих детей до неё. Иан смотрел в сторону и хмурился:

– Ваш старший сын, Киллиан, глава банды. Не знаю, в курсе ли вы. Уверен, пройдёт некоторое время, и большинство его подопечных окажутся здесь. Как-нибудь он это устроит. Он, по сути, пошёл в разведку, когда ушёл с вами...

Остро глянул на женщину:

– Вы танцуете на лезвии, Роза. Легко и непринуждённо. Если сорвётесь, это кончится плохо для вас. Как для тех "наставников", что были в кадетских училищах... Только вы не сорвётесь. И это удивительно... Вы так и будете танцевать, не понимая, какому риску подвергаетесь каждую минуту, просто находясь с ними под одной крышей. А они будут любить вас. Уже любят...

Роза рывком села на постели. Прижала одеяло к груди. Стиснула руки. Пусть её и вело от слабости, но разговор такой...

– Неужели они, и правда, так опасны?

Наивный вопрос женщины другого мира звучал не страхом, а детским недоверием. Лекарь медленно кивнул:

– Нестабильность - это не просто гадость, боль и дискомфорт для мага, Роза. Это пожар, наводнение, обрушение дома, глюки, головная боль, навязчивые мысли у тех, кто рядом. Что угодно, в зависимости от дарований ребёнка... А ещё это злость, ненависть к миру, окружающим и к себе, которая так и выплёскивается. Наследников приучают к самоконтролю с пелёнок. Наставники постоянно рядом и корректируют.

Снова отвёл взгляд. О таком говорить было особенно тяжело...

– Ненужными детьми никто не занимается. Они выгорают, сходят с ума, погибают. Их много умирает. Такие случаи, как мой, когда маг вырос, сформировался и вошёл в полную силу, считаются уникальными. Крису, чтобы протащить меня в Магический сыск на мою должность, пришлось вынести вопрос на заседание Магического Совета... Старые маразматики прямо в лицо мне удивлялись, как это я сумел выжить с таким резервом, без обучения и помощи...

Горько усмехнулся:

– Помощь у меня была. Ещё какая! Такая, как у ваших детей! Моя Роза тоже любила меня. Всех нас любила. Она спасла нас. А удивительный дом, который невозможно сжечь, обрушить, затопить... Который способен "исцелять" свои раны и ожоги, помогал ей... Это удивительное место. И владеть им может только удивительная женщина. С сердцем таким большим, что его хватает, чтобы танцевать на лезвии и даже не замечать этого...

Розу Михайловну снова "снесло". Она повела себя так, как вела себя с друзьями дома. Взяла руку мага обеими руками, пожала, ободряя, согревая. Хорошо, хоть не обняла...

Иан Грит смотрел потрясённо. Скованно, неловко хохотнул:

– Вы, правы, иномирная Роза! Прикосновение женщины не обязательно должно быть с тем подтекстом, что подразумевается у нас. Оно утешает. Честно! Утешает... Мне это, оказывается, очень нужно...

– Вы ведь тоскуете?- спросила Роза тихо.

Он ответил едва слышно:

– Да. Я не пережил ещё потерю матери... Думаю, никто из нас не пережил.

Роза Михайловна наплевала на этикет нового мира. Закуталась в одеяло, чтобы маг точно не усмотрел ничего неприличного в её поступке. Потянулась и легко обняла его. Замерли оба.

Без всякого "подтекста". Просто утешение. Печаль. Доброта. Нежность. Человечность. Приязнь. Уязвимость. То, что научились признавать люди мира Розы. Что отрицали дормерцы. Чего им так не хватало.

Маг решился. Сам аккуратно обнял Розу. Неловко. Скованно. И снова замер. Прошептал едва слышно:

– Танцуйте, Роза. Не бойтесь. Вы не сорвётесь.

Женщина хихикнула:

– Я не боюсь. Нет времени. И сил.

Он на шутку не сошёл. Заговорил о непростом:

– Простите нас за то, что было в Дорме. Хотя бы попытайтесь посмотреть на всё с другой стороны. Вы не можете представить себе, что творится в Лабрии, где заправляют тёмные колдуньи! Люди не бегут оттуда только потому, что не могут. Там ловушка. Для всех живых и нормальных...

Сам не заметил, как сжал руки сильнее:

– Нам тяжело приходится, Роза. Но допустить такое нельзя. Мы тоже танцуем на лезвии. Только оно у нас другое... Мы стараемся не терять человечность, Роза. Посмотрите на Криса. Он ведь отпустил вас. А я попросил за вас... Вам придётся видеться с нами. Никуда не деться. Это самое малое, что может быть в вашем случае. Контроль. Надзор... Не обижайтесь на нас, пожалуйста. И на Криса. У него не было нормального детства. Он одинок. Очень. Мучается. И делает глупости иногда.

Роза пригрелась. Лекарь, кажется, воздействовал на неё. Она плыла и была такой лёгкой... будто выпила пару бокалов хорошего вина. Потому и фыркнула тихонько:

– Он что подкатить ко мне собрался?

Иан Грит смеялся негромко и тепло:

– Только вы, наверное, способны спросить о подобном в лоб!

А потом он разжал руки. Кажется, с усилием. Роза не была уверена. Спать хотелось. Но очень похоже, что с усилием. Отодвинул её от себя, немного, правда. И глядя в лицо, странно блестевшими глазами кивнул: