Темноволосый красавец откинулся назад. Глаза перестали вынимать из Розы душу. Рассмеялся легко и непринуждённо:

– Я имел ввиду, не экземпляр, а случай. Вы очень интересный и необычный случай.

Окинул Розу Михайловну очень мужским взглядом, добавил в голос интимной хрипотцы:

– Насчёт изучения в разных плоскостях... Не думаю. Пока... Пока вы слишком слабенькая, чтобы потянуть изучение такого рода...

Остроумник! Роза Михайловна отбила удар на лету:

– Не советую, милорд. Чтобы не разочаровываться. К тому же... К изучению "такого рода" я потеряла интерес уже лет двадцать как.

Глава Магического сыска подался вперёд. Ближе:

– Не думаю, что вы способны разочаровать, Роза.

Чуть поморщился... Мимолётно... И до Розы Михайловны дошло: ему ведь тоже нехорошо! Он же весь был обляпан той зелёной дрянью!

– Больно?

Само вырвалось... Мужчина приосанился и независимо уронил:

– Нормально. Щиплет чуток.

Вот странные они! Мазохисты! Терпят и вида не подают. Будто в этом состоит особая доблесть.

Она не пыталась прятаться и, конечно, он услышал. Пожал плечами, поморщился. Движения точно причиняли боль:

– Маги, Роза. Мы вынуждены терпеть всю жизнь. Нас часто обвиняют в бесчинствах. Иногда так и бывает. Но поверьте, это малая часть того, что могло бы быть, если бы мы не умели терпеть.

И снова Роза "услышала". Не мысли. Одиночество. Такое чёрное и густое... Глава Магического сыска был полон им, как осьминог чернилами.

Они настороженно замерли друг напротив друга. Читая. Осмысливая. Он даже не пытался делать вид, что "не читает". Роза чувствовала, видела. Наблюдала и тоже делала выводы.

Странный момент. Который, наверное, был возможен только между равными. В любом из смыслов. Или между существами, рождёнными разными мирами.

– Какой необычный ваш мир, Роза. Удивительный... Мне было бы интересно узнать имя того, кто помог вам прийти сюда. Почему-то я не могу его увидеть.

Маг не отпускал её взгляд. Втягивал его в себя. Похоже, как делала Лилия, просто не так жестоко... Что и решило дело... Не то, чтобы Роза собиралась что-то рассказывать ему. Она просто решила не быть вежливой.

Во-первых, из-за того, что он выбирает те же методы, что и тёмная ведьма. Во-вторых, потому, что поняла: она выдержит. Постоянное давление со стороны мужа и свекрови, оказывается, закалило её. Так, что ментальное сканирование, какому она, судя по всему сейчас подвергалась, было для неё тем же самым, что тёплое солнышко после раскалённого горнила.

– Я, получается, могу это выносить!- удивлялась Роза про себя.- Жаль только, если языковая матрица вытряхнется из головы! Хотя, с другой стороны, вряд-ли она мне понадобится...

Мысль окрасилась печалью. Роза приняла её. Как принимала всё, что с ней происходило. Потому она и выносила давление одного из сильнейших менталистов Дормера. Не выставляла защиту, стену, которую можно сломать или обойти. Наоборот. Ускользала. Что-то видел глава Магического сыска. При том, что главного уловить никак не мог. Потому и усилил давление. Плавно, но довольно ощутимо. Кто бы мог подумать, что придётся прибегать к подобным методам с настолько хрупкой и слабой женщиной!..

– Простите, Роза. Но я обязан проверить вас.

Мысль была твёрдой, осязаемой. Нерушимой. И, одновременно, полной сокрушения. Роза Михайловна не купилась:

– Какой добренький потрошитель!- подумала.- Сожалеющий!

Улеглась в кресло. Ни шея, ни спина больше не держали. И едва ворочая языком, промямлила:

– Ничего не скажу. По своей воле.

– Почему?- вкрадчиво уточнила маг.

Смешно. Роза Михайловна рассмеялась. Закашлялась:

– Не стоит соваться в мой мир. Если вы в своём уме.

– С чего вы взяли, что мы сунемся?

Роза едва ворочала языком, как пьяная:

– Любопытство. Алчность. Желание власти. Мне говорили, что у вас боятся выродков. У нас не нужны аномально сильные маги, чтобы поставить всех на грань выживания!

Подумала. Нет, не так... Попыталась передать послание. Не стала уклоняться от контакта с магом. Сблизила свой разум с его. Так она себе это представляла... Как два провода, которые соединились.

Она почувствовала контакт. Не знала, как ощутил это маг. Глаз не открыла. Он был неприятен ей. Два сапога, пара, с Лилией!.. А вот показать ему, необходимо. То, почему её мир стоит оставить в покое.