– Что ж, пришло время перестать расстраиваться из-за того, что доставляет тебе удовольствие!

– Ты права. Похоже, удовольствие получают все, кроме меня… Выходит, даже моя мать более сексуальна! – улыбнулась Тара.

– Ну, может, стоит пойти и потрясти тем, что дала тебе твоя мама? – рассмеялась Шеннон.

– Ты права. Я не допущу, чтобы предательство Колина изменило меня. Я – убежденная феминистка, и я выше этого, – уверенно сказала Тара.

– Ах, милая, столько лет прошло? Ты ведь больше не феминистка, правда?

– Мама, конечно, я считаю, что женщины во всем равны мужчинам!

– Но, милая, это не значит, что мужчины во всем равны женщинам. Мне бы не хотелось, чтобы нам, женщинам, приходилось снисходить до такого равенства, – улыбнулась Шеннон.

– Ты заставила меня поволноваться, мам! – со смехом сказала Тара.

– Пора перестать беспокоиться. Карты таро ясно сказали нам, что нужно делать, не так ли?

– Я должна встретиться с Джеком и выяснить, кто он такой, – твердо заявила Тара.

– И никогда не забывай, чему я всегда учила тебя, доченька, – сказала мудрая Шеннон. – Все происходит по какой-то причине.

В то время как Тара получала советы от матери, Колин с трудом отходил от самого страшного в своей жизни похмелья. Голова раскалывалась, как будто в ней громыхала сотня барабанов. Во рту словно лежал мешок с песком. Поднявшись с дивана, он проковылял на кухню и долго пил прямо из-под крана. Состояние немного улучшилось.

После ухода Тары Колин в стельку напился, и теперь события прошлого вечера и ночи внезапно вернулись во всех подробностях. Возвратилась ли она домой?

– Тара? – крикнул он на весь дом. Никто не ответил.

Колин знал, что если она не вернулась, то накануне все, должно быть, закончилось плохо. Он вспомнил ее последние слова. Что-то насчет того, что она собирается сама завести роман. Конечно, это была пустая угроза, попытка уколоть его побольнее. Но все же где она, черт возьми?

Колин достал телефон и позвонил жене. Гудок прозвучал один раз, после чего переключился на голосовую почту, как будто она отклонила вызов.

«Привет! Вы дозвонились до Тары. Оставьте сообщение, и я перезвоню», – сообщил записанный голос.

– Тара, это Колин. Где ты? Пожалуйста, возвращайся домой, чтобы мы могли спокойно все обсудить. Я люблю тебя, – сказал он и дал отбой.

Вернувшись в гостиную, Колин обнаружил валяющиеся на полу пивные таблички и вспомнил, что Тара швыряла ими в него.

Самое меньшее, что он мог сделать, это снять остальные и уничтожить следы мужского логова. И вообще разобраться со всем тем хаосом, который сам же и учинил. А самое главное – любыми средствами спасти свой брак с любовью всей жизни.

Колин собрал все таблички, сложил их стопкой и по пути в пристройку увидел лежащий на боку мотоцикл, пострадавший после нападения Тары. И хотя она нанесла «Триумфу» несколько болезненных ударов, мотоцикл, в общем-то, уцелел. А вот насчет брака такой уверенности не было… Жена исчезла, не сказав, куда направляется, и он, по правде говоря, не был уверен, что она вернется.

Конечно, домой она рано или поздно придет… Но вернется ли к нему?

Да, он не спал с Клэр, но знал: объективность ему в такой ситуации не поможет. Тара собственными глазами видела, как он вошел в гостиничный номер после того, как солгал ей насчет задержки в офисе. Если бы это дело передали на рассмотрение присяжных, на оправдание не было бы никакой надежды. Возможно, он и не был виновен, но и невиновным не выглядел.

Хотя Колин не верил в высшие силы, он чувствовал себя так, словно его постигла божественная кара. Он не совершал прелюбодеяния, но возжелал жены ближнего своего. Две из десяти заповедей касались обмана, а значит, обвинительного приговора было не избежать.

Всепоглощающее чувство сожаления проникло в каждую клеточку его тела. Вся идея «Флинга» вдруг показалась отвратительной и грязной. Тот факт, что Колин поставил под угрозу свой брак ради другой женщины – к тому же, женщины, которая подвела его дважды, – приводил его в бешенство. Он задыхался от презрения к себе. И все же не мог изгнать из своей головы мысли о Клэр. Ее зов все еще звучал в ушах, несмотря на то что она уже уничтожила его корабль. Хотелось молотить кулаком в кирпичную стену, пока не треснут все кости руки, загрузившей проклятое приложение и сделавшей его игрушкой дьявола.

Колин положил стопку табличек на сиденье мотоцикла и закатил остатки своего мужского достоинства в гараж. Потом, прислонив «Триумф» к дальней стене, сел на пол рядом со старыми ящиками, в которых хранилось всевозможное старье. «Есть ли хоть какой-то шанс, что Тара простит?» – спрашивал он себя. Ей, конечно, было больно, и порой она подолгу таила обиды. «Я прощаю, но не забываю», – частенько говорила она.

Колин решил: когда жена вернется, он расскажет ей все – от скачивания «Флинга» до знакомства с Клэр, попыток встретиться с ней, чтобы выпить, и бронирования номера в отеле на случай, если она захочет заняться сексом. Но, выстроив события в хронологическом порядке, он вдруг увидел себя настоящим чудовищем. Все его поступки выглядели обдуманными и преднамеренными. Одно дело, если бы этот роман случился под влиянием момента, но ведь чтобы свернуть на гибельный путь, он прошел несколько перекрестков, делая на каждом сознательный выбор…