Я фотографирую ее своим одноразовым фотоаппаратом. Она прищуривается, глядя на камеру.

— Где, черт возьми, ты его взяла?

— Люк подарил мне его во время приема. — Я засовываю его обратно в сумку, внезапно почувствовав себя неловко. У меня есть камера, встроенная в телефон. Нет никаких причин носить с собой дешевый фотоаппарат и делать с его помощью зернистые, дерьмовые снимки.

— Кстати, как прошли выходные со сводным братом?

Слава богу, Джульет снова опускает взгляд на экран ноутбука и не видит, как я краснею.

— Все было прекрасно.

Когда она возвращается к набору заметок на компьютере, я достаю телефон. Пишу и стираю пять разных сообщений для Десятого. Не знаю, что ему сказать. Такого раньше никогда не случалось.

— Кому ты пишешь? — Спрашивает Джульет.

— Десятому.

Она приподнимает бровь с пирсингом.

— Мне казалось, ты говорила, что он от тебя отрёкся.

— Так и есть.

— И ты все еще пишешь ему? — Она выхватывает телефон у меня из рук и просматривает целую ленту сообщений от меня, ни на одно из которых нет ответа. — Я люблю тебя, но это официально жалкое зрелище. Мне нужно устроить для тебя интервенцию? (Прим.: Интервенция-это типичное событие для американцев, где родственники и/или друзья человека устраивают встречу, на которой доносят этому человеку, в чем он (по их мнению) ошибается или ведет себя некорректно)

Я выхватываю свой телефон обратно, запихивая его в сумку.

— Я уже знаю, насколько жалко из-за этого выгляжу. И чувствую себя. Но я не могу позволить ему думать, что я разочаровалась в нем. Я не могу позволить ему думать, что мне все равно.

— Почему бы и нет? Очевидно, что ты ему безразлична.

Я вздрагиваю, но, если есть что-то, на что я могу рассчитывать в отношении Джульет, так это на честность. Даже если ее прямота может ужалить.

— Почему для тебя так важно, что он чувствует, когда ему явно все равно, что ты чувствуешь из-за него? Сделай себе одолжение: перестань писать ему смс. Ты заслуживаешь друзей получше. Вот почему у тебя есть я.

Может быть, она права. И Десятый не отвечает просто потому, что больше не хочет со мной разговаривать. Возможно, он ждет, когда я наконец пойму намек — то же самое, чего я ждала от своего отца, когда месяцами игнорировала его сообщения.

Если бы он хотел поговорить со мной, он бы это сделал. Точно так же, как сделал мой отец, когда захотел наладить наши отношения.

У меня есть другие друзья. У меня есть моя семья. Так почему же я все еще так зациклена на Десятом, когда он явно не хочет больше иметь со мной ничего общего?

Джульет ухмыляется и складывает руки под подбородком.

— И так как я твоя лучшая подруга, ты должна сказать мне: ты трахалась со своим сводным братом прошлой ночью?

У меня отвисает челюсть, и я протягиваю руку через стол, чтобы шлепнуть ее по плечу.

— Джульет!

— Что? — Она закатывает глаза. — Скажи еще, что ты не думала о том, чтобы трахнуть его.

Если бы она только знала правду. Слава богу, что не знает.

— Если ты считаешь, что он так хорош для траха, почему бы тебе не сделать это?

Джульет пожимает плечами, возвращаясь к своему ноутбуку.

— Замолви за меня словечко, и я это сделаю.

Неожиданный укол разочарования закрадывается в мою грудь. Что, если я их сведу, и Люк действительно примет ее предложение? Я должна была бы радоваться, что его внимание переключится на кого-то другого, на кого-то, кто не является его родственником, но я и близко не испытываю такого облегчения от этой идеи, какое должна была бы испытывать.

— Будет сделано. Я собираюсь вернуться в общежитие.

Джульет кивает.

— Я останусь и продолжу работать над этим. Позвони в службу безопасности, если я не вернусь в общежитие к двум часам. Или пошли своего сводного брата, чтобы он меня спас.

Я не могу выбросить Люка из головы.

Не могу избавиться от воспоминаний о его пылающих глазах, когда он утащил меня от Нокса и из бара. Как его обнаженная грудь и плечи блестели под лунным светом, пока он ждал меня в джакузи. Как эти серые тренировочные штаны свисали на его бедрах, пока он готовил мне завтрак. Я не переставала фантазировать о том, как он пробирается в мою комнату, чтобы заняться со мной сексом.

Когда я сворачиваюсь калачиком в постели перед сном, мои бедра сжимаются вместе, пытаясь унять постоянную тупую боль между ними.

Он мой сводный брат. Даже если мы не росли вместе, я не должна хотеть его. Наши родители женаты. Мы будем посещать одни и те же семейные встречи и праздничные вечеринки. Нет будущего, в котором мы с Люком можем быть друзьями с привилегиями, пока наши родители женаты. Особенно, когда мое пребывание в Университете “Даймонд” зависит от того, позволят ли мне здесь жить мой отец и мачеха.