— Убить? Убить меня? — Хилари Фоулкс невиннейшим из жестов вскинул свои пухлые ручки. — Это меня и беспокоит. Кому, ради всего святого, хотеть меня убивать?

Прежде чем Маршалл успел подавиться столь очаровательной наглостью, в комнату вошла девушка. Стройная, длинноногая, державшаяся с лёгкой и ненавязчивой грацией.

— Кузен Хилари… — начала она. — О, простите. Я не поняла, что вы…

Маршалл встал, но Хилари не последовал его примеру. Томно взмахнув рукой, он проговорил:

— Да, моя дорогая?

— Я не люблю перебивать, но Алисе нужно знать, вернётся ли Вероника к обеду. Я даже не знаю, куда она ушла.

— Как и я, моя дорогая. Как и я. Но она, несомненно, вернётся. Можешь сказать Алисе. — Его взгляд упал на всё ещё неловко стоящего полицейского. — О, Дженни, это лейтенант Маршалл. Моя кузина, мисс Грин.

В голосе девушки, лёгком и дружелюбном, заметен был английский акцент.

— Как поживаете, лейтенант? Надеюсь, кузен Хилари проявляет к вам должное гостеприимство. Нельзя сделать слишком много для тех, кому, быть может, скоро придётся защищать нас.

— Боюсь, — улыбнулся Маршалл, — я не такой лейтенант. Просто полиция.

— О! — Её глаза расширились. — Хилари, что вы, ради всего святого, задумали?

Хилари изогнулся.

— Ничего важного, моя дорогая. Ничего важного. Лейтенант просто… просто…

— Я просто хотел узнать, — закончил Маршалл, — слышал ли когда-либо ваш кузен о человеке по имени Тарбелл. Часть рутинных распросов.

Хилари и девушка выглядели одинаково озадаченными.

— Джонатан Тарбелл, — добавил Маршалл. — Или, — продолжал он, — говорят ли ему что-то чётки с семью декадами.

— Это наборы бусин? — спросила девушка. — Семь наборов? Разве это не… — Хилари не шелохнулся, не выдал себя дажё лёгким блеском в глазах, но девушка замолчала. — Нет, — проговорила она. — Я думаю о чём-то не том.

— И, боюсь, — проговорил с мягкой улыбкой Хилари, — лейтенант не сочтёт меня столь уж полезным. Мистер Тарбраш и чётки равным образом мне неведомы.

— Я не буду задавать встречных вопросов, — улыбнулась Дженни Грин. — Оставляю вас мучать Хилари. Ой. — И она запнулась. — Вы тот лейтенант Маршалл, что раскрыл в прошлом году дело Харригана?

Маршалл кивнул.

— Боже! Мы тогда были в Нью-Йорке, но в газетах только об этом и писали. Это было чудесно, и не пытайтесь ничего сказать, я знаю, что только смущаю вас. Простите и до свидания.

Пока Маршалл вновь усаживался, Хилари глядел вслед девушке.

— Понимаете, я не хотел упоминать об этих попытках убийства при ней. Это только встревожит её.

— Конечно.

— И мне хотелось бы поздравить вас, лейтенант, с той скоростью, с какой вы уловили мой намёк. Изобретательнейшие вопросы о чётках и мистере Тарпоне. Изобретательнейшие.

Маршалл позволил делу идти своим путём. Эти зацепки можно будет изучить позже и с куда большей пользой.

— Но, возвращаясь к нашим мотивам… — начал он.

— И мне очень повезло, — продолжал Хилари, — что я привлёк человека, раскрывшего дело Харригана. Очень повезло. Любопытное дело, не правда ли? Убийство в запертой комнате, если я правильно припоминаю.

— Да, — терпеливо проговорил Маршалл. — Но, возвращаясь к нашему нынешнему делу: это чепуха, мистер Фоулкс, говорить, что никто не хочет вас убить. На земле нет ни одного человека, о ком можно было бы такое сказать. Естественно, вы можете предложить какие-то кандидатуры?

— Откровенно говоря, лейтенант, нет, — озадачился Хилари. — Поверьте. Я веду тихую, мирную и ненавязчивую жизнь. У меня нет близких друзей, а значит, и близких врагов. Моя жена верна мне, а я ей.

— И вы богаты.

— Это так. Но обязательно ли этот факт означает, что кто-то хочет меня убить?

— Боюсь, что так. Секс и деньги — два преобладающих мотива для убийства, а из них двух я всегда ставлю на деньги. Так что позвольте спросить: кто ваш наследник?

— Моя жена, конечно. Детей у нас нет. Мисс Грин, с которой вы только что познакомились, получит приятный пожизненный доход из трастового фонда. В остальном моя жена наследует всё имущество.

— Включая права на наследие вашего отца?

— Естественно.

— А кто будет выступать как литературный душеприказчик прав на Фоулкса?

— Брат моей жены, Д. Вэнс Уимпол. Он казался логичным выбором для этой должности, поскольку отец его был, на мой вкус, кем-то вроде самозваного Босуэлла[25]. Более того, он сам пишет, хоть и всякое бульварное чтиво, — эти ужасные слова Хилари произнёс с невыразимым пренебрежением, — и вообще член семьи в высшей степени. Он не только мой шурин; скоро он женится на моей кузине.