В сумке я нахожу ключи в чёрной, кожаной ключнице. Чёрный кожаный кошелёк. Очень растянутый, хоть и не потёртый. Внутри нет ни налички, ни платёжных карт. Только скидки в магазины одежды.

На дне сумки я нащупываю что-то маленькое и твёрдое. Оно приклеилось между складками ткани. Подковырнув его ногтем, я достаю на свет леденец зелёного цвета. По запаху мятный. Странно, у меня такой порядок в сумке, а тут прилипшая конфета. Ещё и мятная. Не думаю, что люблю мятные конфеты. По крайней мере, сейчас меня к ним не тянет.

Вещей в сумке оказалось не так много. Я беру свой телефон. Сначала открываю фотографии. Последний снимок аж в ноябре прошлого года. Наше с Альбертом селфи. До этого ещё одна фотография на скамейке в парке. Я сижу в белом пуховике и белой меховой шапке. Ещё фотография граффити в виде большого чёрного кота в очках на стене дома. Фото чьей-то собаки: маленький белый пудель на поводке. Летние фотографии с моря. Белый, песчаный пляж. Мы с Альбертом стоим в обнимку. До этого моё селфи на фоне сцены в темноте, видимо, с какого-то концерта. Ещё есть фотографии еды, одежды, маникюра. Двумя годами ранее фото достопримечательностей, судя по всему, из Италии. И снова либо я одна, либо мы с Альбертом. И на этом всё.

Я надеялась, что, увидев дом и телефон, вспомню хоть что-то. Но сегодня нет ничего. Никаких воспоминаний. Возможно, я утомилась с дороги.

Список вызовов на телефоне пуст. В контактах не так много людей. И все имена мне незнакомы.

Папка с музыкой пуста. Зато на телефоне много приложений со змейками, собери три в ряд и тому подобных.

Я оставляю телефон заряжаться дальше и выхожу к Альберту. Попробую ещё раз завтра. Пересмотрю фотографии, как мы делали это с Анной Васильевной. В больнице я тоже не сразу вспомнила.

– Как успехи? – спрашивает Альберт, когда я захожу в белоснежную кухню.

– Ничего. – Я мотаю головой.

Слышу звук домофона.

– Это курьер с едой. Пойду открою. Ты можешь пока подготовить стол?

Альберт выходит из кухни. Я осматриваюсь. Наверное, я делала это множество раз, потому что руки сами открывают нужные ящики. Из одного из них я достаю две клетчатых салфетки и стелю их на стол. Нахожу приборы: ножи и вилки и кладу их на салфетки. Достаю из верхнего шкафчика два бокала. В холодильнике нахожу лимонад. Из морозильной камеры достаю лёд. Бросаю его в бокалы и заливаю лимонадом.

Возвращается Альберт.

– Я бы поаплодировал тебе, да руки заняты.

– Я сделала всё, как нужно?

– Точь-в-точь. Ты вспоминаешь, Вера. Я очень рад.

Хотя я не вижу особой радости на лице Альберта, сама я довольна, что память восстанавливается.

Мы выкладываем еду на тарелки и садимся ужинать.

– Альберт, расскажи о моих родителях.

Муж закашливается. Почти задыхается, не в силах ответить.

Альберт всё кашляет и задыхается, его лицо краснеет, а глаза наполняются слезами. Моя реакция на происходящее пугает меня до ужаса. В моменте я ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы он задохнулся. Я тут же отгоняю это нелепое желание и стучу Альберта по спине. Наконец, он откашливается и жестом показывает мне, что больше не надо, ему легче.

Муж делает глубокий вдох.

– Фух.

– Еда не в то горло попала?

– Да. Вера… Твои родители… Я боялся этой темы. Они были против нашего брака. Я им не нравился с самого начала.

– Почему?

– Не знаю. Лицом не вышел. Твоя мама называла меня неотёсанным медведем.

– Как странно.

– А тесть вообще боялся меня. Он только кивал и соглашался с твоей матерью, что мы с тобой не пара.

– Как же так? Родители должны были уважать мой выбор.

– Вот. Так ты им и говорила. Но каждая наша встреча заканчивалась скандалом. Однажды ты не выдержала после очередной ссоры. Так обиделась на них, что перестала звонить. А потом… – Альберт прочищает горло. – Потом они заболели. Сначала тёща грипп подцепила, а от неё тесть заразился.

Моё сердце начинает болезненно сжиматься. Биться о грудную клетку, как волны бушующего моря о берег.

– Они погибли?

– Да. Но вы успели помириться, прежде чем это случилось. Мне жаль, Вера. Я даже думал совсем не рассказывать тебе. Не хотел, чтобы ты заново пережила эту страшную утрату.

Я отпиваю лимонад. Слишком много. Ото льда зубы сводит.

Альберт взволнованно смотрит на меня.

– Ты как?

Я поднимаю указательный палец вверх, прося подождать.

– Нормально.