Ее губы сжались в тонкую линию, но она кивнула.

— Если я когда-нибудь смогу отплатить тебе, если тебе когда-нибудь понадобится помощь, пожалуйста, найди меня. Я не уверена, где мы сейчас находимся, но моя семья живет за пределами деревни Гранах, в Дарроуленде. Спроси дом Брэдей.

Он кивнул в знак согласия, хотя в глубине души знал, что больше никогда ее не увидит.

В груди все сжалось, Орек вытащил маленький мешочек из кармана рюкзака. Тяжелые золотые монеты в нем зазвенели, когда он протянул его ей.

Глаза Сорчи стали такими же круглыми, как монеты в мешке. Она попыталась вложить мешочек обратно в его руку.

— Нет, я не могу это взять.

— Возьми, — настаивал он, опустив руку, сжатую в кулак. Вторая его рука была занята Даррахом. Орек не забирал мешок обратно.

— Но…

— Я собрал немного на всякий случай. Они помогут тебе больше, чем мне. Возьми.

— Тогда, по крайней мере… — она вытащила из кармана кинжал в ножнах, который он ей выменял.

Но Орек на это тоже не согласился.

— Возможно, он тебе еще понадобится.

Ее губы недовольно скривились, но она кивнула и положила кинжал и монеты в карман плаща.

— Спасибо. Если бы я могла отплатить тебе…

Он покачал головой.

— Не стоит.

Она казалась скорее обеспокоенной, чем испытавшей облегчение, но все, что ей оставалось сделать — это глубоко вдохнуть, расправить плечи и сказать:

— Прощай, Орек из клана Каменной Кожи.

Не обращая внимания на боль в сердце, он прижал свободный кулак к сердцу.

— Прощай, Сорча Брэдей из Дарроуленда.

Ее взгляд задержался на нем на долгое мгновение, зияющее молчание, которое он хотел каким-то образом заполнить отчаянным призывом к ней…

Расправив плечи, она развернулась на каблуках и направилась к деревне, ее походка была твердой и решительной.

Орек наблюдал за ней со своего места среди деревьев. Он наблюдал за ней до тех пор, пока не перестал видеть темную кудрявую голову, исчезающую между домами.

Последняя фраза вертелась у него на языке, но он не мог заставить себя пошевелиться.

В его руках Даррах скулил и мурлыкал, снова проголодавшись.

Он спрятал щенка в карман туники и выудил сушеную морковку из кармана. Он отломил кусочек для Дарраха, а другой прожевал сам.

Их окружала тишина леса, но к детским звукам Дарраха было интересно прислушаться.

По крайней мере, если он и не мог вернуться в клан, у него все еще был один маленький компаньон.

Щенок издавал счастливые чавкающие звуки, и это каким-то образом смягчало худшие стороны отчаяния Орека. Искоренение его привязанности было таким же болезненным, как он и подозревал, и знание того, что этому суждено было случиться, было слабым утешением.

Ему нужно было увеличить расстояние между ними, насколько это возможно, ради них обоих. И все же, даже после того, как у него и Дарраха закончилась морковка, он не мог заставить себя сдвинуться с места.

Не оставляй ее, пронзительно взвыл зверь.

Что может случиться, если он останется? Совсем ненадолго. Просто чтобы убедиться.

7

Знакомые запахи человеческой деревни наполнили чувства Сорчи: древесный дым, домашний скот, сушеные травы и мыльные лепешки. Тропинка под ногами, утоптанная годами, была испещрена незнакомыми колеями и неровностями, заставляя ее внимательно выбирать каждый шаг. Жизнь деревни гудела звуками, которые раздавались даже из домов, и Сорча пошла на шум.

Людская болтовня заставила ее наконец поднять глаза, и она увидела работающую деревню. Люди суетились, сходили с веранд, тащили тележки, запрягали лошадей и быков и ухаживали за садами. Дети носились по улицам, собаки, виляя хвостами, гнались за ними. Это была идиллическая, знакомая сцена — деревня, которая могла быть где угодно в Эйреане.

Шум и суета резко контрастировали с безмятежностью леса. Между бесконечными днями, когда она была ослепленной с кляпом во рту, в плену у работорговцев, и последними днями в тихой компании Орека она отвыкла от всех этих видов, запахов и звуков.

Она впервые осталась одна за… время до того, как ее похитили.

Сорча так редко бывала одна. В доме, полном братьев и сестер, в поместье, предназначенном для тренировки лучших боевых коней, в обществе, которое почитало ее благородного отца, она почти никогда не оставалась одна. Она стала тайком убегать в дом тети Софи или выводить свою лошадь Фьору погулять в тишине после обеда, просто чтобы ненадолго отвлечься от болтовни и рутинных дел, но даже тогда она не уходила.