Тепло вспыхнуло в его груди, нежность прокатилась по нему сладким потоком.

— Ты все спланировала заранее, — сказал он.

Усмешка Сорчи была кривой.

— Я была полна решимости.

— Ты отличная соблазнительница.

— Это помогает, когда твоя цель хочет, чтобы его соблазнили, — засмеялась она.

— Очень сильно.

Ее смешок превратился в легкую дрожь, и Орек осознал, насколько прохладным был воздух вдали от горячих источников. Ее волосы все еще были мокрыми, а кожа — влажной.

— Позволь мне вытереть тебя…

Она прикусила его ухо и прошептала:

— Я хочу, чтобы ты согрел меня.

Настала его очередь вздрогнуть. Судьба, что же он такого сделал, что ему так повезло?

Итак, он очень осторожно опустился коленями на постель, которую она застелила, и уложил Сорчу на меха. Еще одно довольное мурлыканье зародилось в его груди, когда он увидел ее, раскинувшуюся на его мехах и одеялах, на всех его самых мягких вещах.

Он откинулся на корточки, любуясь ею. Огонь придавал ее загорелой коже теплый янтарный оттенок, и бархатистые лужицы теней собрались во впадинке у ее шеи и пупка. Те веснушки, которые он любил, густо покрывали щеки и груди, но также и плечи, спускаясь по рукам к кистям.

Она напоминала ему леопарда, сонного и довольного, и он отдал бы все, чтобы она выглядела так до конца своих дней.

Ее сильные плечи и тяжелая грудь сужались к тонкой талии, переходящей в широкие бедра. Он вдоволь нагляделся на эти пышные бедра и копну волос между ними, от которых даже после пребывания в бассейне исходил этот сладкий, густой аромат.

— Я могу прикоснуться к тебе? — грубо спросил он, мышцы снова напряглись, чтобы удержаться от падения на нее, даже когда его член уперся в живот.

— Я бы хотела, чтобы ты это сделал, — поддразнила она.

Прикусив пухлую нижнюю губу, Сорча наблюдала за ним полуприкрытыми глазами, раздвигая ноги.

Аромат поразил его, как удар молнии, обжигая с ужасающей завершенностью. Он содрогнулся, делая большой вдох ее запаха. Судьба, ему никогда не будет достаточно.

Медленно. Действуй медленно. Покажи ей, что ты можешь доставить ей удовольствие.

Издав еще одно урчание, он приблизился к ней, заняв место между ее бедер и оттянув своими зубами ее надутую нижнюю губу. Он провел языком в успокаивающей ласке, удовлетворенный, когда она застонала ему в рот.

Он пробовал ее на вкус, покрывая поцелуями каждую щеку, длинную шею, впадинку у горла. Он лизал ее грудь и попробовал нижнюю сторону округлостей. Она была такой теплой, и ее кожа слегка подрагивала под его губами. Втянув еще один глоток ее восхитительного аромата, Орек лизнул одну грудь и взял ее в рот, не сводя глаз с лица Сорчи.

Ее губы приоткрылись, когда она застонала от удовольствия.

— Сильнее, — прошептала она, — вот так.

И рукой она взяла другую грудь и ущипнула сосок.

Непрошеное рычание вырвалось у него, и он схватил ее за руку и прижал к себе.

Пока она лежала там, счастливая и желающая под ним, она принадлежала ему, и он должен был ублажать ее и доставлять ей удовольствие.

Он отпустил одну грудь, чтобы приникнуть к другой, дразня ее розовый, набухший сосок зубами и языком. Ее ноги беспокойно задвигались на его бедрах, и она ахнула, когда он долгим посасывающим движением втянул нежную плоть.

Он мог бы счастливо здесь жить, чередуя ее груди, и делал это долгое время, дразня, играя и потакая. Судьба, она такая мягкая. Но когда ее пальцы коснулись его головы, Орек, наконец, заставил себя опуститься ниже, целуя каждое ребро, покусывая женственную выпуклость ее живота, и, наконец, спустился к верхушкам ее ног.

Орек встал на колени, чтобы посмотреть на нее полностью. Она протестующе фыркнула, но он провел рукой вверх и вниз по ее бедру, уговаривая оставаться открытой для него.

Розовое и набухшее, ее влагалище было перед ним обнаженным, блестя в свете огня. Гул удовольствия эхом отозвался в его груди, и в шоке он наблюдал, как она дрожит, стонет и становится все более скользкой.

— Тебе нравится, что я смотрю на тебя, — сказал он, желая услышать эти слова.

— Да, — сказала она, — и твои прикосновения понравятся мне еще больше.

Орек, возможно, и был глупым по отношению к ней, но он не был сумасшедшим. Лаская ее бедро одной рукой, он провел другой по ее лону вниз, к сердцевине, и нежно погрузился в ее жар.

— Так скользко, — прошипел он, проводя пальцами по сиропообразной жидкости. Он слышал об этом, о том, как женщины становятся влажными, но не совсем представлял себе такое.

Сорча напевала глубоко в горле, этот теплый звук, который он так любил.

— Да, это показывает, как сильно я хочу тебя, — его пристальный взгляд скользнул по ней, обнаружив ее прикрытые глаза и знойную улыбку, дразнящую губы. — Мне нужно быть очень мокрой, чтобы принять тебя.