Юля не смогла сдержать улыбку:

– Этот твой юмор… всегда невовремя прорезается.

– Я не шутил. Просто обозначил готовность меняться. Но мне бы хотелось, чтобы и ты… не рассматривала меня как мимолетную забаву, потому что так… не думаю, что смогу.

– Люди для меня не забава, Руслан. Но… мне надо время подумать.

Он кивнул и отпустил ее руку.

Через неделю, спустя очередной изнурительный зачет и сдачу сложной курсовой по электрооборудованию, Юля смогла выбраться к Томе. Эдик уехал в Москву, подруга скучала и писала в их общий чат грустные сообщения, призывая собраться вместе как в старые добрые времена. Марина откликалась каждый раз и часто навещала Тому, а Юля опять оставалась в стороне, корпя над курсовой. Сдать «Электрооборудование» было важно перед началом тренажеров, которые уже маячили на учебном горизонте.

– Никогда не привыкну, что мы видимся так редко, – вместо приветствия пожаловалась Тома. – Когда ты уже все хвосты свои закроешь?

– До лета закрою точно. Или меня отчислят.

– Не отчислят. У Эдика в группе… – И начался рассказ об Эдике и его шалопаях-друзьях, которые учились из рук вон плохо, зато летали хорошо. Бывает и так, что не все способны постичь законы электротехники, а в самолет садятся, как влитые. Вот только полеты начинаются не сразу, и преодолевать учебу приходится. И друзья Эдика преодолевали… финансовым образом.

– Мне такое не по карману, – отрезала Юлька, которую вся эта простота, что хуже воровства, раздражала еще во времена отношений с Сибиркиным. У того тоже все было легко и просто: купил, договорился, подмазался, поулыбался… – Да и глупо это: лучше выучить и быть способной отстоять знания, чем потом трястись, в любой момент ожидая отчисления.

– Это да, но я ужасно за тебя беспокоюсь, Юль. Ты стала призраком.

– Все со мной хорошо. – Она обняла подругу и поторопилась пройти на кухню – уж очень хотелось ей что-нибудь приготовить. Порой Юля и сама удивлялась, как в ней сочетаются такие несочетаемые черты, а именно нелюбовь к бытовым ужасам типа уборки и страстное желание потратить день на какой-нибудь замудренный торт. Учитывая ее проблемы со временем, это и правда было странно, но она отдыхала душой в такие моменты.

Тома тоже появилась на кухне:

– Что будем готовить?

– Ореховый торт.

– Класс, я купила фундук. Маришка будет через час, дождемся ее или…

– Нет уж, пусть приезжает на все готовенькое, раз опаздывает.

В итоге торт они собирали вдвоем, болтая о всяком. Юлька неохотно рассказала о своих горе-интервью (да, даже эти встречи вписались в ее бесконечную неделю), Тома выспросила подробности и поохала, словно Юля не повторила для галочки пару фраз, написанных секретаршей ректора, а как минимум побывала на шоу Опры [3] .

– Хватит так охать, – не выдержала она. – Это вообще было… недобровольно. Меня к себе ректор вызывал, обещал, что до полетов не доучусь, если не буду хорошей девочкой.

– Что, прямо так и сказал?

– Не прямо, но я умею читать между строк.

– Да уж. Русак бывает жестким и слов на ветер не бросает, – уверенно сказала Тома и, поймав вопросительный Юлькин взгляд, пояснила: – У Эдика на курсе было много историй с мгновенным отчислением. Но там, конечно, далеко не твоя ситуация, в том смысле, что все было по делу. Но жестко. С Русаком трудно договориться, он и деньги-то не берет.

– Вот и со мной будет… жестко. Ректор просто так к себе не вызывает, а для меня сделал исключение. Да и в лицо уже знает… Как много курсантов он знает лично? Вряд ли больше десяти.

– Эдика знает. Когда-то его отец учился с Русаковым, а потом их пути разошлись. Исаев-старший выбрал пахать на крупную авиакомпанию, а Русаков на ту, в которой работала его мать. И летал он недолго, быстро ввелся в командиры и списался.

– Почему подался в ректоры? – заинтересовалась историей Юлька.

– Кто знает! Может, семейный конфликт – не зря же так быстро летать перестал. Или его мечта других муштровать. В любом случае, место непыльное и он тут, считай, царствует. А в авиакомпании пришлось бы сражаться с матерью. Про нее тоже говорят, что она… в общем, сложная сильная женщина, генеральным директором была на тот момент. Все как подобает.

– Смотрю, Эдик вводит тебя в курс авиационных дел.

– Да, вечно что-то рассказывает, у них там настоящая «Игра Престолов» творится, – Тома вдруг застыла и повернулась к Юльке: – Он сделал мне предложение. Восьмого марта, когда вытащил в ту поездку. Упал вдруг на колено… а я сначала даже не поняла, думала, ногу подвернул… Оказалось, с ногой все в порядке.

Юля забыла о пломбирном креме, который надо мешать без остановки:

– Боже мой, Стоянова! И ты молчала?! – Она кинулась было к подруге с поздравлениями, но вовремя заметила, что Тома не выглядит счастливой, и вернулась к крему: – В чем дело? Ты не рада? Я думала… – Она думала, что Эдик и Тома созданы друг для друга и вообще тонут в сахарных отношениях. Они даже не поссорились ни разу за два года. Разве что из-за того, кто друг друга обожает больше.

– Я рада, конечно, – неуверенно сказала Тома. – Но… все сложно. Эдик выпускается в этом году, а я в следующем. Но он не хочет ждать моего выпуска и предлагает перевестись на заочку А я… не уверена.