Виток красочно закатил глаза:

– Владимиров, уж ты-то не позорься, ты же не дурак! Должен знать, что в фильмах все делается для красивости и создания искусственного напряжения. А мы говорим про законы аэродинамики здесь. И самолеты планируют.

– Дальность планирования равна качеству, умноженному на высоту. Качество равно подъемной силе, поделенной на лобовое сопротивление, – сказала Юля. – В обеих формулах нет массы. И в условиях не говорилось про ветер, который внес бы свою лепту.

– В нашем случае масса неважна, все верно, – кивнул Виток и обратился к Руслану: – Учись у подружки, она умнее тебя!

– Поэтому она моя подружка, – улыбнулся он, глядя на Юлю.

– Ой, даже не начинайте! – Поежился рыжий умник. – Двигаемся дальше. Где больше подъемная сила: в горизонтальном полете или в наборе?

– В наборе!

– Курсант Владимиров, садитесь, два!

Юля едва сдержала усмешку.

Надо ли добавлять, что работу по аэродинамике она потом сдала на «отлично»?

– Прогуливать тренажеры, курсант Ветрова, – последнее, что стоит делать, если вы и правда заинтересованы в будущем, – отчитывал ее Иванько. – И нет, я не буду ради вас менять расписание или искать окно. Время на тренажерах расписано до лета, это вам не математику пересдать. Готовьтесь самостоятельно. Как? Это ваши проблемы, тут я не помощник.

Иванько ушел, а она так и не смогла выдавить ни слова в свое оправдание.

Хотя как тут оправдаться? Прогуляла по собственной тупости? Отмазка слабая, что-то на уровне «мое расписание съела собака». Не для курсанта это, хотя в Юлиной истории – о, совпадение! – и правда присутствовала собака. Псина сутулая, если точнее. А если уж совсем поименно, то Виталик Горский ее попросту подставил, а она, дурочка такая, с удовольствием подставилась. Так что еще неизвестно, кто в ее прогуле виноват больше.

Дело было так: новая тренажерная сессия выпала опять на вечер, и за пару часов до ее начала позвонил Виталик и сообщил, что Иванько перенес тренажеры на следующую неделю. Позвонил их старшине и перенес – то ли заболел, то ли какие семейные проблемы возникли. И Юле в голову не пришло засомневаться в этой информации, проверить через того же старшину, потому что… да с чего бы подозревать Горского во всех грехах? И с чего бы Горскому устраивать такие вот школьные глупости? Последний вопрос, впрочем, так и висел без ответа.

Юля без доли сомнений позвонила Руслану и, захлебываясь от счастья, сообщила об образовавшемся окне. Они отправились в город на прогулку. Неделя была до того солнечной и теплой, что сидеть дома не хотелось, особенно Юле, которая и без того в затворницу превратилась.

Они с Русланом спустились к реке, долго бродили по набережной, смотрели на плывущие по воде куски льда и на огни моста, соединяющего две части города. А еще они целовались. Много. До обветренных пусть и теплым, но еще весенним ветром губ, до косых взглядов редких прохожих, до той грани, после которой просто целоваться уже мало и начинаешь задыхаться от желания продолжить. Хотя Юля задыхалась еще… когда они там познакомились? В феврале? Вот с тех пор.

А потом этот замечательный вечер был испорчен.

Постфактум. Одной лишь новостью о том, что Юля прогуливала… считай, самое важное в своем обучении. Прогуливала ради поцелуев. И неважно, что ненамеренно, но она не могла не думать о том, какой бы выбор сделала, не появись в ее жизни Руслан. Захотела бы она проверить слова Горского? Уточнила бы у старшины детали? Возможно. А тут ей было плевать на все – она побежала к Руслану, потому что так по нему скучала.

Правда вскрылась через два дня, когда Юля заглянула в журнал и увидела у себя прогул, да не лекции какой, а тренажеров!

– Это как понимать? – обратилась она к Егору, их старшине.

– Ветрова, читать разучилась? Кстати, все хотел спросить: как это тебя угораздило прогулять Иванько? Он же будет подписывать допуск к полетам, а если не подпишет – все, кранты. А за прогулы он может и не подписать, вредный же, как черт, ненавидит, когда его время тратится зря. Мой старший брат был у него закреплен, ходил на «треники» даже с температурой сорок, все время за полеты свои трясся.

– Он же отменил… – В этот момент до нее все дошло, и она горько спросила: – Ничего он не отменял, верно?

– Конечно, нет! Иванько, говорят, и не болел ни разу за последние двадцать лет.

Горского хотелось придушить, но пары закончились, и он уже убрался куда-то. Скотина! Юля вспомнила, как эти два дня он здоровался с ней и улыбался, словно ничего особенного не произошло. Двойная скотина. Кто бы мог подумать? А главное, за что? Почему? Просто из-за того, что он никак не мог освоить руление и мотался по полосе, как пьяница? В этом все дело? Избавился от Юли и позанимался с Иванько больше, один? Это же… это же по-детски и глупо.