– Рану нужно обработать. – Похоже, о котах и ранах Стеше было говорить проще, чем о чем-то более очевидном. Например, о том, что Стэф делает на её территории.

– Если вы так считаете. – Стэф ласково погладил Братана по голове. Тот приоткрыл один глаз.

– У меня есть все необходимое. Если вы его подержите…

– Я подержу, – пообещал Стэф, а потом добавил с какой-то невесть откуда взявшейся гордостью: – Вообще-то, Братан очень мужественный кот.

– Ни секунды в этом не сомневаюсь.

Стеша говорила, вцепившись одной рукой в загривок своего пса, а второй придерживая на груди узел полотенца. Говорила да не договаривала, смотрела на Стэфа как-то требовательно и настороженно одновременно. Вот только беда – не умеет он читать по глазам.

– Идите, – сказала она, наконец, и снова покраснела.

– Куда? – спросил он растерянно.

– Вперед по тропинке. Вы идите, а мы за вами.

И вот тут он понял! Дошло до него, чего хотела и чего смущалась Стеша. Не хотела, чтобы он шел позади неё и пялился. Зверёныш, похоже, тоже не хотел, потому что предупреждающе заворчал. Братан тут же возмущенно мяукнул в ответ.

– Разумеется! Как вам будет угодно.

Стэф побрел вперед, затылком чувствуя, как Стеша и болотный пёс буравят его неодобрительными взглядами. Братана он прижимал к себе, как самое дорогое сокровище. Братан не возражал.

Это место понравилось Стеше с первого взгляда, сразу, как только она перешла по ссылке, которую кинул ей Гальяно. Это место было той самой тихой гаванью, которую Стеша искала и никак не могла отыскать в шумном многомиллионном городе. Это место давало надежду, что у них со Зверёнышем получится приспособиться и выжить вдали от Змеиной заводи.

За себя Стеша не переживала. В конце концов, она большая девочка. Большая, почти столетняя девочка. Она справится и освоится с любыми реалиями. Гораздо больше она переживала за Зверёныша. Ее пёс тяжко переносил адаптацию к жизни среди людей. О том, насколько тяжко, знали только они с Вероникой. Первое время Стеше даже казалось, что у них ничего не получится, что без болота Зверёныш не справится. Если и выживет, то захандрит и заболеет. Но решение нашлось! Решение плескалось темной болотной водой в дюжине десятилитровых канистр, перевезенных в новый Стешин дом спецрейсом. По их с Вероникой прикидками, Зверёнышу этих запасов должно было хватить на долгие годы. Это на тот случай, если Стеша решит остаться жить в доме у озера, если не спасует и не испугается задуманного.

А задумала она очень важное, почти неосуществимое! Она решила поступать в медицинский институт! Денег, которые оставил ей Серафим, хватило бы на безбедное существование до конца её дней. Безбедное и праздное. Но Стеша не хотела прозябать в праздности, Стеша хотела осуществить, наконец, свою мечту и стать врачом. Собственно говоря, только эта мечта и держала её наплаву весь последний год, не позволяла пойти на дно, потеряться в совершенно новом и незнакомом мире. Мечта, а ещё Зверёныш и друзья.

За минувший год Стеша неожиданно для себя выяснила, что у неё железная сила воли. Сначала про силу воли ей сказала Вероника, потом подтвердила Аграфена, а дальше уже и она сама поверила. Этот новый мир был быстрый, шумный, непривычно суетливый и невероятно интересный. Он был настолько интересный, что у Стеши почти не оставалось времени на сон. Во всяком случае, именно так она объясняла самой себе свою бессонницу.

Правда же была в другом. Правда была в том, что в суете и попытке адаптироваться в новой реальности у Стеши не оставалось времени на грусть. Почти не оставалось…

Грусть пробиралась в её реальность лишь ночью, присаживалась на край кровати, гладила по голове, вместе со Стешей роняла слезы на шерсть верного Зверёныша. Грусть поджидала её на заре, будила с первыми лучами солнца. Грусть никогда не приходила одна, она приводила с собой боль. Душевную боль, которая была страшнее физической, которая заставляла Стешу зарываться лицом в подушку и тихонько скулить в такт протяжному вою Зверёныша.

Ей было больно и очень одиноко в этом незнакомом ей мире. Ей не хватало того, кого больше нет и никогда не будет. Как только Стеша разобралась с Интернетом, первое, что она сделала – это вбила в поисковик имя и фамилию Стёпы. Это было тяжелое, почти невыносимое испытание – рассматривать фотографии, на которых её Стёпа взрослел, мужал и старел. Ей было больно видеть рядом с ним другую женщину, хрупкую, с тревожными глазами, чем-то похожую на неё саму. И было удивительно видеть его сына, а потом и внука, названного в его честь, очень похожего, но все равно другого…

Эту боль Стеша переживала изо дня в день, медленно погружаясь в пучину отчаяния, соскальзывая в то странное состояние, которое Аграфена называла депрессией. Наверное, в конце концов она бы сошла с ума, переселилась бы в болотный домик, в его реальную, почти разрушенную версию, и там доживала бы свой век вместе с псом, который от её слез покрывался стальной броней и тихонько скулил в унисон её безудержному плачу. Так бы и случилось, если бы не друзья.

Они по очереди, каждый по-своему, знакомили Стешу с новым миром. Они учили её ничего не бояться и верить в справедливость и правильность бытия. Они объяснили ей, что в этом мире за деньги можно купить если не спокойствие, то хотя бы впечатления.