Открываю глаза, и зрение фокусируется, а взгляд скользит по лицам. Кики, Купер, Джек, два незнакомца.

– Ребенок?

Джек здесь. Весь в синяках, измученный, но все-таки рядом со мной. Улыбаясь, берет меня за руку, из которой торчит игла. Кожа у него серая, землистая, а лицо искажает гримаса боли.

Малыш не пострадал, – успокаивает Джек. – Слышишь, как бьется сердечко? Точь-в-точь как у его мамы.

Свистящий звук обретает очертания. Я опускаю взгляд. Низ живота обтянут бандажом, который контролирует состояние матки. Значит, ребенок жив. Я не могу сдержать слез облегчения. Уверена, это девочка, и она жива. Моя малышка. Мы все живы. Как же нам удалось выдержать такое испытание, такую длинную и опасную переправу и оказаться здесь, в окружении врачей, лекарств, заботы? И все-таки мы справились. Джек вытирает мне глаза, а сам тоже плачет. Я пытаюсь сесть в постели, несмотря на боль. Подходят Кики и Купер, непохожие на самих себя, в странной одежде. Лица бледные, глаза пустые. Я глажу сына по щеке и прижимаю к себе дочь. Пахнет от них тоже по-другому: простым мылом, которым им, видимо, помыли голову. Оба исхудали, но улыбаются. Мы все в больничных пижамах.

– Мы видели нашего нового малыша на компьютере. – Купер застенчиво сует пальцы в рот. Мне не терпится увидеть результаты УЗИ, но в эту минуту два других моих ребенка нуждаются во мне как никогда.

Наконец я заставляю себя заговорить, и голос скрипит, словно горло поцарапали песком.

– А как дела у других моих малышей?

– Все хорошо, – кивает Кики. – Выспались. А когда проснулись, доктор нас накормил.

– И на завтрак было мороженое! – Купер радостно подпрыгивает, и я беру его за руку.

– Ух ты! Серьезно? Вот повезло!

Подумать только. Еще совсем недавно мы были в океане, на волосок от смерти. Я снова целую детей. Как легко было бы потерять одного из них или моего будущего ребенка.

Движения явно даются Джеку с трудом. Он садится рядом со мной.

– Ты чуть не погибла, – говорит он. – Потеряла много крови.

Я помню лишь полет на вертолете, вернувшем нас на материк. Помню кровотечение. Кики и Купера, спящих на коленях у офицера полиции. Тьму. Шершавый плед, наброшенный мне на плечи. Помню, как нас посадили в инвалидные коляски и развезли по палатам: Кики с Купом в одну сторону, Джека в другую. Помню, как, теряя сознание, не хотела, чтобы нас разлучали.

– А ты?

– Сначала врачи проверили, нет ли у меня внутреннего кровотечения. К тому времени, как я вернулся, тебя уже накачали снотворным.

У меня остались лишь обрывки смутных воспоминаний, но это уже неважно. Главное, мы в безопасности. Мы вместе. Но что с Марьям и Сити?

Я моргаю, глядя на сотрудников полиции. Мужчина в униформе, женщина в штатском. Кажется, она была с нами в вертолете.

– С нашими спутницами все в порядке?

Детектив кивает и облокачивается на бортик койки.

– Все отлично. Они в соседней палате. Вы многое пережили вместе.

Я закрываю глаза и перевариваю ее слова. Все отлично. Они спасены.

– Мы должны задать вам несколько вопросов. – На вид моя ровесница, детектив в прекрасной физической форме, одета в джемпер с длинным рукавом и треугольным вырезом поверх деловой рубашки. Лицо ее излучает тепло, когда она улыбается и говорит: – Знаю, сейчас не лучшее время для дознания. Но я бы предпочла поговорить сразу, пока все еще свежо у вас в памяти.

Свежо? Скажете тоже. Мне надо поесть, попить, сходить в туалет – хотя, кажется, мне вставили катетер. Но хочу я лишь одного: остаться наедине с Джеком и моими детьми. Разве так сложно дать нам хоть пару минут?

– Меня уже допросили, – улыбается Джек, стиснув мне плечо. Даже это простое движение заставляет его дернуться. Избили его очень жестоко, как я и думала. Он даже не может открыть левый глаз, так сильно распухли веки.

– Можете ненадолго нас оставить? – молю я полицейских. – Пожалуйста.

Взгляды детей и Джека тоже обращены к ним. Секунду поразмыслив, добрая сотрудница кивает:

– Хорошо. Мы пока попьем кофе. Дадим вам несколько минут.

Улыбнувшись, женщина выходит из палаты в сопровождении своего коллеги. Как же чудесно, что мы вместе, что все позади. Купер садится на койку, а Кики перебирает мне волосы.

– О чем тебя спрашивали? – уточняю я у Джека. Вот бы полицейские вовсе не возвращались, ведь я ждала этого момента с тех самых пор, как мы покинули Сидней: нам наконец-то ничего не угрожает, и мы вместе.

– Обо всем. И я рассказал все, что знал, – отвечает Джек, включив телевизор детям. – Но им и так было многое известно. Судя по всему, ребята, которые подобрали тебя в море, направились прямиком в участок и сообщили полиции о случившемся. Шкипера с «Леди Удачи» арестовали сразу, как только тот вернулся в Сидней.

– Боже, те самые мальчишки! – поражаюсь я. – Напрасно я в них сомневалась. А что с теми, кто остался на острове?

Джек почесывает бровь и опускает глаза в пол. Затем делает глубокий вдох, и я уже знаю, что он собирается сказать. Тревожная новость проникает в палату, омрачая нашу радость и вызывая кислый привкус во рту.