И Люра пренебрежительно щёлкнул пальцами в воздухе.

— Берегитесь, сударь! — осадил его Робер. — Многие до вас мечтали о таком метком выстреле. Однако же Алва жив до сих пор, а его несостоявшиеся убийцы мертвы.

Люра было открыл рот, но мелодичный женский голос опередил его.

— Что вы решили, сын мой? — спросила маркиза Эр-При, о которой все немного позабыли. Она стояла позади группы мужчин, прижимая к себе Мэллит, немного успокоившуюся в её руках.

— Я предпочитаю мир, — произнёс Робер спокойным твёрдым тоном. — Я не желаю заливать кровью землю моих предков. Капитан Карваль! Приказываю вашему гарнизону сложить оружие. Эр-Эпинэ отказывается бунтовать против законной власти в лице Первого маршала герцога Алвы.

Карваль, поражённый в самое сердце, отступил от Робера с чувством близким к гадливости.

— Нет, — проговорил он. — Нет, монсеньор. Вы не сделаете этого. Ваш великий дед перевернулся в гробу от ваших слов!

— Капитан! — перебила его маркиза. — Вы можете думать, что угодно, но мой сын владелец этого замка. Вы обязаны исполнять его приказы.

— Ваш сын просто трус, эрэа маркиза, — презрительно бросил Симон Люра. — А я не стану подчиняться предателю и трусу!

— На вашем месте не стоит кидаться такими словами, полковник, — возразил ему барон Шуэз, усмехнувшись. — Разве вас самого не ославили предателем, когда вы изменили губернатору Сабве?

— Вы ответите мне за оскорбление, господин барон! — угрожающе зарычал Люра.

— Довольно, господа! — прикрикнул на них Гаржиак. — Только ваших ссор нам и не хватало!.. Её светлость маркиза права. Герцог Эпинэ здесь хозяин, и только он может распоряжаться и замком и силами, собранными его именем под знамёнами Эпинэ. Герцог Анри-Гийом решил бы иначе, но его больше нет среди нас. Мы обязаны подчиниться его светлости.

— Ваша правда, барон! — воскликнул Карваль, отскакивая к Леону Дюварри (тот всё ещё держал в руках пистолет). — Но в словах полковника Люра тоже есть правда!..

Барон Шуэз, стоявший справа от Робера, внезапно кинулся прямо перед ним, отталкивая Иноходца назад, к выходу. Грохнул выстрел. Шуэз, не издав ни звука, медленно сполз на пол. Робер с удивлением поднял взгляд: пистолет Дюварри дымился в руках у Карваля, а на лице капитана проступало выражение досады и полного замешательства.

— Ро! — воскликнула маркиза Эр-При, в испуге бросившись к сыну. Мэллит кинулась к нему с другой стороны, загораживая собой. Робер почувствовал тяжесть тела Шуэза, привалившегося к его ногам, и с недоумением переводил взгляд с него на Карваля и обратно.

— Вы хотели убить меня, капитан? — спросил он.

— Вы обезумели? — потрясённо воскликнул кардинал Левий.

— Убийца! — сказала маркиза Жозина, повернув к Карвалю бледное разгневанное лицо. — Так вот какова ваша верность нашему дому? Но вам не добраться до моего сына. Сначала вам придётся застрелить меня.

Карваль хмуро опустил разряженный пистолет.

Барон Гаржиак присел на корточки рядом с телом своего друга. Его лицо, когда он поднял его, искажала судорога.

— Барон мёртв, господа, — сказал он сухо и холодно. — Итак, кто из вас согласен с мнением его светлости и готов заключить перемирие с герцогом Алвой?

Эпинцы молчали. Рихард Борн кинул на друга взгляд, в котором читалось извинение, и произнёс:

— Если мы сложим оружие накануне сражения, нас сочтут трусами. Если мы взялись за это дело, то должны идти до конца.

— Никто из нас не капитулирует перед Алвой, — едко добавил епископ Риссанский, мстительно сверкнув глазами. — Он сам объявил нам войну и пусть пеняет на себя!

Барон Гаржиак выпрямился и посмотрел на Робера со спокойным достоинством.

— В таком случае я один пойду за вами, монсеньор. Я слишком долго жил на этом свете, чтобы бояться за свою репутацию. Я считаю, что вы правы, а там будь что будет!

Иноходец крепко стиснул протянутую ему руку.

— Это честь для меня, барон, — искренне сказал он.

Гаржиак повернулся к Карвалю.

— Не рассчитывайте больше на меня и моих людей, капитан, — сказал он жёстко. — Они уйдут со мной вместе с людьми барона Шуэза. Наши полки, монсеньор, — добавил он, обращаясь к Роберу, — составят конвой для принцессы Ракан и вашей матушки.

— Как угодно, — ответил Карваль угрюмо. — Я не возражаю. Герцог волен уйти и увести с собой своих женщин. Но вот господин кардинал, — бросил он насупленный взгляд на Левия, — останется здесь. Вы ведь желали мира, не так ли, ваше высокопреосвященство? Отлично: вы и останетесь заложником мира. Мы не причиним вам вреда, если Алва не станет вредить нам. Передайте герцогу, монсеньор, что если он ценит своего посла, ему стоит быть осмотрительнее в своих действиях! И уходите, пока солдаты не знают о вашем низком предательстве, иначе никто не поручится за вашу жизнь.

4

Круг тому назад в обязанности оруженосца входило блюсти меч и кольчугу, а в преддверие битвы втискивать своего эра в боевой доспех, больше смахивающий на отполированную бочку. С тех пор многое изменилось: латы заметно полегчали, меч уступил место шпаге, а должность оруженосца стала приятной и необременительной – налить вечерний бокал вина и составить компанию своему эру за бутылкой-другой кэналлийского. Короче, герцогу Окделлу достались одни преимущества, а обязанность таскать замшелые регалии за господином регентом, разумеется, свалилась на виконта Валме!