В апреле 1132 года умер Мстислав Великий. На киевский престол вступил второй по старшинству сын Мономаха – Ярополк. Узнав об этом, Юрий тотчас собрал суздальское войско и вместе с братом Андреем двинулся на Переяславль.

Чтобы понять этот шаг Юрия, надо иметь в виду, что власть в Древней Руси не передавалась от отца к сыну, от сына к внуку, как это было заведено, например, в Западной Европе. Она делилась между родом Рюриковичей по старшинству. Самый старший владел страной и находился в Киеве. Это был великий князь Руси. Кто должен был заменить его в будущем, утверждался во втором по значению городе – Переяславле. Князья помоложе владели сильными и богатыми княжествами; средние по возрасту распоряжались в средних по значению княжествах, а младшим доставались окраинные, самые захудалые владения. Кому ничего не оставалось, тех именовали князьями-изгоями. Такой порядок замещения княжеских мест (столов) назывался «лествицей».

После занятия великокняжеского престола Ярополком его преемником становился Вячеслав. Но Юрий хорошо знал, что бесхитростный, наивно-доверчивый Вячеслав никогда не будет добиваться киевского престола. Значит, только он, Юрий, являлся единственным законным правителем Переяславского княжества. Но ему было известно, что и другие князья метили захватить и утвердиться в нем. Именно поэтому, не мешкая, он двинулся во главе объединенного войска к этому городу.

Когда выехали в переяславскую землю, началась степь, раздольная, широкая, до самого края голубого неба.

– Вот по чему я тосковал все эти годы! – говорил Юрий, с восторгом оглядываясь вокруг. – Как мне не хватало этих просторов, как тесно было среди дремучих северных лесов! Только ради того, чтобы жить в краях моего детства, я готов насмерть биться и за Переяславль, и за Киев!

– Да, видно, родина там, где ты родился и вырос, – в лад ему отвечал Иван. – Мне даже не верится, что я снова на этой воле!

Георгий Симонович недавно умер, и Юрий назначил сына Ивана на его должность, тысяцким. Тысяцкий обладал большой властью, был, по сути, вторым человеком после князя: он командовал войском, собирал с населения дань, ведал другими делами. Деятельный, неугомонный Иван стал надежной опорой Юрия в управлении Суздальской землей. В свои тридцать пять лет был он силен и красив. Узкое лицо его, унаследованное от отца, с синими пронырливыми глазами обрамлялось светлой бородкой с усами, весь он был устремлен вперед и, кажется, в любое мгновение готов был вступить в любую заваруху.

– А я никуда не уезжал, – вступил в разговор Андрей. – Как отец посадил меня во Владимир-Волынский, так до сих пор в нем и правлю.

– Не всем так везет, – как бы между прочим проговорил Юрий, вглядываясь в завидневшиеся сквозь голубую дымку крепостные стены. – Но вот знать бы, повезет ли нам в Переяславле?..

Впрочем, по мере приближения к городу все больше и больше ими овладевало спокойствие. Ворота открыты, никакого подозрительного движения вокруг. Даже охраны не было видно. Войско беспрепятственно вступило вовнутрь.

И почти тут же наткнулись на вооруженных всадников. Их было немного, на первый взгляд, не больше сотни человек. Некоторые из них спешились и разминали ноги, другие сидели на крылечках домов, на лужайках спокойно паслись кони.

– Вы кто такие? – спросил Юрий.

– Дружинники князя Всеволода, – обернувшись к нему, нехотя ответил один из ближайших воинов.

– А чего вы тут делаете?

– Как чего? На переяславский стол своего князя Всеволода сажаем!

– Вот тебе раз! – поразился Иван, внимательно прислушивавшийся к разговору – Выходит, мы чуточку опоздали!

– Ничего, сейчас поправим! – решительно вымолвил Юрий и приказал:

– Окружай незаметно дружинников, а я попробую с Всеволодом договориться!

Захватив с собой десяток воинов, Юрий проехал к кафедральному собору Архангела Михаила. Как раз из него вышел сын Мстислава Великого Всеволод, стоя на паперти, обратился лицом к храму и трижды перекрестился.

– Князь, – приблизившись к нему, проговорил Юрий. – Не по праву ты занял город сей. По старшинству он мне должен принадлежать!

Всеволод взглянул на него. Был он высок, худощав, с испитым лицом схимника. При виде Юрия у него изумленно раскрылись глаза, тонкие пальцы почему-то забегали по цветастому кафтану, будто выискивая незастегнутые пуговицы. Наконец он произнес растерянно:

– Но как же, князь… Я ведь здесь тоже по праву…

– И кто же тебе дал такое право?

– Дядя мой, великий князь Ярополк…

– Как же он мог перешагнуть через законы старшинства, завещанные нам самим Ярославом Мудрым? – грозно наступал Юрий, краешком глаза наблюдая за тем, как его воины со всех сторон обтекают дружинников новоявленного правителя.

Как видно, и Всеволод заметил это движение и понял, что удержать город у него нет никаких возможностей. Он часто-часто заморгал белесыми ресницами, вымолвил покорно:

– Помню Господне изречение: «Аше гонят вас из града сего, бегайте во другий».

И, не прочтя в глазах Юрия никакого ответа на свои слова, он добавил:

– Яко Авраам изыде от земли своя, тако и я изыде из града Переяславля, а град оставляю дяде своему Юрию Владимиричу.

Сказав это, незлобливый Всеволод сошел с паперти и двинулся к главной башни. Перед ним расступались воины – и дружинники его, и из войска Юрия и Андрея. За князем потянулись и его подчиненные, вскоре они скрылись за воротами крепости.