Нужны были сотни тысяч аналитиков — лингвистов, социопсихологов, специалистов по теории графов и обработке больших данных, наконец, миллионы простых полевых наблюдателей, которые бы собирали информацию о мирах артманов, большей части из которых грозило к концу текущего стосезония потерять последний контакт с метрополией. Но призывы Илиа Фейи о столь драматическом расширении миссии оставались такими же безответными, как и регулярные отчёты. Как ему работать в таких условиях?

Никак. Просто делать своё дело в том объёме, на который хватало скудных ресурсов. Вот, например, прямо сейчас в его шлюзе располагался рядовой артман, то есть существо мало что понимающее в галактической политике и не владеющее даже минимальными представлениями о том, что творилось сейчас за бортом «Лебедя», просто рабочий трутень, оторванный от роя, слепой и глухой. Но он был артманом, а значит, ему не требовалось понимать, как действует их логика, ему просто нужно было задать правильный вопрос, и механизм сработал бы сам.

— Человек, позвольте на минуту вас отвлечь.

Давно надо было воспользоваться вокорром. Он по крайней мере позволяет избавиться от дурацкого присвиста.

Артман поднимает голову на голос, выжидательно молчит.

— Если бы вы вдруг оказались вдали от дома, один, без связи, без видимых шансов на возвращение, как бы вы поступили в таком случае?

Артман дежурно скривил рот в некоем подобии усмешки.

— Вот прям так вот? Это загадка такая? Или психологический тест? Да всё просто, нашёл бы себе подходящую планету и не мешкая бы там загнулся.

Илиа Фейи почувствовал, как в области карины у него начали от негодования шевелиться чешуйки скуамы. Да что ж такое сегодня.

— Неужели даже не попробуете бороться? Погодите, у вас же есть ваше призвание, вы трудились столько лет на своём рудовозе, или что там, тоже по большей части один, и по вам незаметно, чтобы вы так уж стремились к общению с себе подобными или нуждались в каких-то высоких целях. Какая разница, ловить малые тела совсем одному или под чьим-то началом? На той же «подходящей планете» можно просто продолжать жить, зачем сразу «загибаться»?

Артман пожимает плечами.

— Резонный вопрос, но люди так не живут, проходили, разом тупеют и опускаются. Наверное, не знаю, нам важно помнить, что где-то там кто-то есть. И существует какая-то цель. Пусть никому толком не понятная. Ради чего корячиться. Но нам это железно необходимо, здесь и сейчас. Физиология у нас, что ли, такая.

— Но я же не говорил, что цель куда-то делась. Просто пропала связь, может, конечно, все умерли, или про вас все просто забыли, или вы застряли в декапарсеках полёта луча или…

— Меня уговаривать не надо, я давно для себя решил, что если застряну где-нибудь в субсвете, то цепляться за жизнь не стану. Не очень-то я её ценю, собственную жизнь.

— Но почему не попробовать это изменить?

И тут уже артман начинает злиться.

— Послушай, ты, я не знаю, что у тебя за проблема, и чего ты тут шныряешь, вопросы задаёшь, но ты сам не пробовал хоть на минуту забыть про собственные дурацкие цели? Один ты или не один, далеко ли ты от дома или до него рукой подать, цель всё равно остаётся такой абстракцией, она живёт сама по себе вне тебя, и ты просто сверяешь по ней часы. И без этих часов тебе просто придётся выдумать себе новые. Это трудно, но не проблема. А вот мне, например, просто неохота париться.

Артман снова сел и отвернулся.

— Вы, люди, на глазах превращаетесь в коллективных насекомых.

Пауза.

— «Вы, артманы», ты хотел сказать, да? У нас, «артманов», принято относиться к насекомым презрительно, у вас, наверное, тоже.

— Я не хотел тебя оскорбить.

— Да уж спасибо. Потому что мы никакие не насекомые. Но вот над нами, пожалуй, есть что-то, что нас такими упорно делает, уже много поколений как. У меня хотя бы хватает умишка это усвоить. Мне, например, вне нашего «роя» вполне неплохо, а кто-то буквально за считанные месяцы режет ноги. Как от недостатка витаминов. Ногти выпадают, зубы. И всё равно остаться навсегда один я не хочу, я видел, что бывает с такими.

Артмана словно передёрнуло. И голос его вдруг стал отчётливо усталым.

— Когда-нибудь мы освободимся. И от вас, и от них. А пока мы просто воюем, как можем. Вот и вся история. И чего я распинаюсь, будто тебе не плевать.

Илиа Фейи отключил вокорр.

Фанатики. Трёпаные фанатики.

Они ненавидят собственных избранных ещё больше, чем нас, непрошенных спасителей. Да куда там, они ненавидят самих себя. За слабость, за бессилие. И с момента окончания Века Вне они в этом ни на каплю не изменились.

Космическая цивилизация социопатов.

Которая, кажется, затевает в этот момент очередной раунд собственной войны с неизбежным.

Илиа Фейи вновь развернул перед собой топограмму местного звёздного скопления, на котором уже благополучно прогорели нежданные сверхновые, и потому стало совсем пусто. Обе группировки кораблей артманов пришли в движение, но «Лебедь» Воина по-прежнему дрейфовал без малейших признаков активности.

О чём тот сейчас думает?

За это знание Илиа Фейи дорого бы дал, но спросить напрямую в данном случае не поможет, даже хвати у шпиона на это смелости. Осталось дожидаться результата, как всегда, на шаг позади, несуразный наблюдатель, висящий на самой грани субсвета.