В трюмах «Цагаанбат» размещались основные модули орбитальных доков для сборки третьеранговых крафтов — от каботажных рудовозов и астероидных тральщиков до настоящих трансгалов ближнего радиуса действия. На этом история Имайна, некогда заселённого одним из первых периферийного мирка, обречённого кануть в вечность, заканчивалась. Теперь у Конклава Воинов, кажется, нашлись силы пересмотреть свои планы относительно судьбы их мира, и внешний квадрант Сектора Сайриз вновь было решено сделать центром экспансии человечества в этой части Галактики.

Догадку подтверждали и другие цифры — впервые за почти четырёхсотлетнюю историю колонизации Имайна крафт прибывал сюда не увозить людей и ресурсы, с трудом накопленные колонистами за прошедшие с прошлого визита годы, а наоборот, нёс на своём борту гигантские соты гибернационных капсул, содержащие миллионы человеческих эмбрионов и сотни тысяч взрослых поселенцев.

Тут Судья улыбнулся вновь, откидываясь в кресле.

Иногда это так приятно, когда за тебя всё решают. За десятилетия в мантии Судьи почти забываешь об этом.

И да, в этом был особый нюанс.

Прибытие партии новых колонистов означало, согласно установкам Статута Имайна, автоматическое аннулирование полномочий всех ветвей действующей исполнительной власти и местного журидикума. И хотя со времён первичного заселения подобных прецедентов создано не было, никто во всём мире не смог бы оспорить это недвусмысленное утверждение.

Повторно подтвердив у командования «Цагаанбат» наличие поселенцев на борту, Судья немедленно связался с секретариатом.

Да, теперь точно юбилей был сорван.

Трое суток весь мировой судебный аппарат, оказавшийся для внезапно свалившейся на него задачи слишком скромным, готовил необходимые правоустанавливающие документы, согласовывал их журидические нюансы с другими ветвями администрации Имайна, разумеется, ни о каких выступлениях Судьи на бессмысленных торжественных мероприятиях больше не могло быть и речи. Да и, если подумать, после бенефиса в Университете, теперь появление Судьи на подобного рода собраниях само по себе было под заметным вопросом.

Судью это не волновало вовсе, он был по горло занят. Последний законотворческий порыв. Последнее слово.

Кэрриер «Цагаанбат» уже выходил на высокую орбиту вокруг Имайна, когда Судья, запершись в своём кабинете и отключив все внешние каналы связи, принялся писать свою официальную речь.

Давалась она ему тяжело, несколько раз Судья нетерпеливо стирал первые строчки, чтобы начать заново. Почему-то именно это формальное заявление ему казалось очень важным, будто именно оно и было венцом его полувековой карьеры. Как будто всё то, что он делал, решал и говорил до сих пор, стало вдруг совершенно неважным, остались же только эти никому, на самом деле, не нужные слова. Ему — они были важны.

В этих строчках было всё — тень Битвы Тысячи лет, чьё слабое эхо донеслось до Имайна под именем Победы, тот страх, что мучил Судью в юности, но потом прошёл, сменившись апатией. Призраки ушедших в Галактику и не вернувшихся отцов, на чьём языке они не смели говорить, и тихое счастье матерей, чьи сыновья покуда оставались с ними. Всё это должно было когда-нибудь закончиться, и человечество уже собирало силы для нового броска в будущее, но дано ли нам знать, каким оно будет. Грубым, простым и жестоким, как эти мужчины со звёзд, или всё-таки мы способны создать цивилизацию, живущую не только войной?

Судья поставил последнюю точку и снова всё стёр.

Он это должен был сказать самому себе, а не своим согражданам, которым сейчас было плевать на Судью.

Он встал, поправил на плечах мантию, развернулся лицом к регистратору и коротко зачитал формулу сложения с себя полномочий. Спустя секунду всё уже было в секретариате.

Судья покидал свою резиденцию, переодевшись в старомодные мятые штаны из синей синтшерсти и нелепый рябой кардиган с заплатками на локтях. В руках у него была небольшая сумка с личными вещами и бэкапом. На пешеходной дорожке он на минуту замер, вспоминая, в каком направлении находится станция гипертрубы, после чего всё-таки сверился с местным инфоканалом и уже тогда уверенно зашагал в нужном направлении.

Ближайший планетарный лифт, удачно, что не тот самый, новый, который только два дня как запустили — там наверняка сейчас толпа зевак — был расположен от резиденции Судьи в скромных полутора тысячах километров, так что уже через час он был на месте и с задранной головой проводил взглядом пологую дугу сияющего голубым изогнутого кориолисовой силой стратосферного канала. По сути — та же гипертруба, только поставленная на попа. Почему так получилось, что Судья за всю жизнь ею так ни разу и не воспользовался? Слишком много дел внизу, слишком мало — наверху. Наверное.