— У тебя есть возможность отступить, у тебя она всегда была. Но и я хочу разыграть договорённую нами услугу — превратив её в лишний шанс для себя. Услуга за услугу. Ты рассчитывал на нечто другое?

— Навряд ли.

Он вздохнул. Видимо, он не раз уже всё это обдумывал, и этот спектакль передо мной разыгрывался просто так, ради приличия. Показать, что он не сдался. Продемонстрировать боевую готовность.

— Мы договорились? — с нажимом произнёс я.

— Да. Договорились.

— Вот и славно.

Я, не прощаясь, слегка подтолкнул его вперёд, задумчиво затем пронаблюдав, как его ссутулившаяся фигура удаляется, постепенно растворяясь во мгле. Мы сильно сдали. Все мы, хоть это и глупо — объединять их и нас в одно целое.

Когда он вовсе скрылся из вида, я запахнул поплотнее полы плаща, отделяясь от сырых досок заборчика. Прогуляться, что ли…

Сырые шлепки моих шагов гулко разносились вокруг, расшугивая что-то живое, копошащееся в мокрых ветвях. С тех пор, как Белые Стены прекратили своё существование, лесные птицы стали подбираться к жилью всё ближе.

Вокруг было до омерзения темно, я не мог различить ни единого светящегося окна, все вокруг давно уже были там, на орбите… чего тогда здесь делать мне? Как, вообще, реагировать на столь скорый уход… эта планета стала домом для многих поколений наших предков, так отчего подобная спешка? Стоило передать по сетям известие о выводе «Тьернона» на орбиту, как посёлки вокруг, да и по всей планете, стали пустеть.

Чувствовалось мне в этом что-то… недостойное. Отчего мой давешний собеседник не считал, что все мы поступаем правильно? Отчего так, по-видимому, не считала Мари? Оставалось неподдельное ощущение позорного бегства, словно мы все чувствовали за собой какую-то вину.

«Но я ведь — Пилот! Я иначе не могу!!!»

Как это легко иногда — прятаться за подобными фразами. Как, порой, гораздо сложнее становится отойти от сказанного единожды, попытаться свернуть со старого пути, пусть рискуя оказаться в совершенно незнакомом месте… Путь мой, отчего ты таков, каков ты есть? Ужели действительно всё было в моих руках, а если так, тогда не слабость ли моя была причиной моих бед?

Я даже сейчас не смогу в точности ответить на собственный вопрос. Волею судьбы мне удалось восстановить ход событий, но и только. Правда ещё, видимо, зреет где-то в самых недрах моей памяти, тенью которой я сделался, и правда эта меня пугает, ещё не родившись. Я в чём-то ошибся… в чём?!

[обрыв]

День настал.

В сознании моём трубили горны, били барабаны… воинственные марши нарушали уже привычную душевную пустоту. Но разум мой не принимал это ликование, несмотря ни на что чувствовалась мною в этом какая-то фальшивая нотка… надо же, её не было раньше.

Утро. Семь часов. Я открыл глаза и вслух произнёс:

— Какая чудесная погода.

Мари уже не спала, её руки были сложены на животе, а взгляд устремлён в потолок. Выражение её лица говорило о каких-то раздумьях.

— Да, замечательная погода. Словно и не осень. Природа знает, что это наш последний день на этой планете.

Если бы я так был в этом уверен…

— Мари, предлагаю, раз так, сегодня не оставаться дома. Давай вызовем аэрон, нам есть что вспомнить…

Она повернулась ко мне, улыбнулась своей по обыкновению грустной улыбкой и кивнула.

— Да, ребёнок требует свежего воздуха. А я, как дура, последние дни сижу дома, нужно же пользоваться, пока дают, кто мне в Корабле лугового воздуха предоставит?!

Ох, обман, сплошной обман… даже для меня тогдашнего очевидный. Что я вообще ожидал от Мари, отчего так затянулась эта горькая комедия, замешанная на наших и чужих судьбах? Зачем же ты так…

— Да, действительно. Давай, я тебе помогу подняться.

Мари в последнее время действительно изрядно потяжелела, ей порой было трудно двигаться, я терпеливо помогал ей выйти за калитку, мирился с этим чужаком за забором, тот уже даже не стеснялся, что я могу его увидеть. Ладно, не время сейчас для этого, всё старое, наносное, осталось в прошлом. И ворошить его попросту бессмысленно.

Кофе был готов мгновенно, мы сидели за столом, смотрели друг на друга, разговаривали тихими голосами… Но прошло наше время, звякнул сигнализатор. Это прибыл вызванный мною ещё с вечера аэрон.

— Я тебе помогу одеться, там всё-таки не так уж тепло.

Воздух на улице был свеж и удивительно сух. Летающая машина нетерпеливо помахивала крыльями в паре ярдов от калитки, я осторожно повёл Мари под руку. Ребёнок наш будущий мне казался в тот миг просто огромным, как вообще Мари умудряется передвигаться с таким животом?