Он так улыбается в ответ, что, поразмыслив, она находит эту улыбку немного странной.

— Серьезно? — говорит он. — Передавай ей привет от меня. И спасибо.

— А где ты сейчас живешь? — интересуется она и тут же начинает раскаиваться в этом вопросе.

— Ну, я буду присматривать за домом каких-то друзей Софи из деревни — они уезжают в отпуск в Париж. Так что на выходных меня поджидает неплохое местечко. А потом — неизвестно где.

— А что твоя мама? Как она поживает? Я собиралась спросить еще в прошлый раз.

Улыбка на его лице слабеет.

— У нее все в порядке. По крайней мере, насколько мне известно. Эмили приняли в школьный оркестр.

— Правда, и на чем же она играет?

— На трубе.

— Пошла по следам старшего брата, — говорит Сара, взглядом указывая на гитару. — Музыкальная семья.

— Ну да, — отвечает он, слегка улыбнувшись. — Наверное, можно и так сказать. Я соскучился по сестренке.

— А как твой папа? И Роберт?

— Мы реже общаемся, но у них все в порядке. Дядя открыл очередной гараж в Пейсли, так что папа теперь там менеджер. Роберт тоже к ним переехал.

Пока они говорили, поднялся ветер, и Сара почувствовала, как на нее падают первые капли дождя.

— Думаю, мне пора, — говорит она. — Было приятно снова увидеться.

— Что ж, тогда до скорого, — отвечает он.

Она наблюдает за тем, как он трусцой бежит через площадь в сторону «Ко-опа». Несмотря на то, что дождь усиливается, Сара остается и пережидает снаружи, потому что сегодня надеется пообщаться с Софи с глазу на глаз и не хочет, чтобы Уилл встревал в этот откровенный разговор.

Как только он исчезает из виду, Сара, развернувшись, направляется в сторону узкого переулка, ведущего во дворик с «Чайными комнатами Баркера», их излюбленным местом для дневных посиделок.

Софи уже пришла и сидит на диване из темной кожи в глубине заведения. Сара развязывает свой шерстяной шарф и стягивает куртку, успевшую намокнуть; цепляет ее на вешалку для пальто.

— Я заказала тебе чай, — говорит Софи, обнимая ее. — Если проголодалась, у них есть свежие булочки. Только что видела, как их доставали из печи.

— Я что-то потеряла аппетит, — произносит Сара.

— И не говори, — отвечает ей Софи, — все из-за Эйдена.

Сара хмурится.

— С чего это ты так решила?

Но подруга, конечно, права. Всему виной или Эйден, или отголоски похмелья, а возможно, и полусгнившая птица, которую притащил Бэйзил.

Повисает пауза. Софи смотрит на Сару, пытаясь найти верный подход.

— Дело в том, что я подумала, будто где-то уже видела его.

— Что?

— Ну, тогда в баре. Он показался мне знакомым.

Сара задумывается над сказанным, подливая чай из заварника. Чай настоящий, темный, крепкий.

— Скорее всего, ты его с кем-то путаешь, — говорит она. — Просто у него такое лицо.

— Я хорошо запоминаю лица, — отвечает Софи, — сама прекрасно знаешь.

Она права. Софи никогда не забывает имен и лиц. В частности, поэтому она так прекрасно подходит Джорджу: Софи включает обаяние как лампочку, заставляя каждого человека почувствовать себя невероятно особенным, потому что запомнила его после единственной встречи.

— Ну он-то был в Японии, — вяло возражает Сара и делает глоток чая. — Или где-то там.

— Да, ты говорила мне, что он уехал за границу. Помню, как ты посылала ему приглашение на похороны Джима — ведь так? — но он не приехал. Однако он же мог приезжать погостить, хотя бы разок, — говорит Софи.

— Где ты его видела?

— Это было несколько лет назад в Лондоне. В тот раз, когда я столкнулась с Джимом в городе. Помнишь, я тебе об этом рассказывала? Он сидел в ресторане в Атенее. У меня тогда была встреча с Лоисом Бэкингемом.

— Смутно припоминаю.

— Джим сидел с этим парнем. Я подошла и сказала: «Привет, вот так сюрприз», и все в таком духе. А он ответил, что обедает с другом и представил мне сидящего с ним человека. Все походило на деловую встречу, оба были в костюмах — и больше я об этом не вспоминала. Тогда я совершенно не обратила внимания на его друга. Но это точно был он. Эйден.

— И когда все случилось?

— Должно быть, за пару месяцев до аварии Джима. Раньше этого быть точно не могло.